Горькая полынь моей памяти

Он был уверен в этом на все проценты, которые существуют во вселенной. Сто, тысячу, бесконечное множество.

И он так же любил Элю, любил до боли в сердце, тахикардии, панических атак среди ночи, когда понимал, что уедет, оставит её и горький аромат, настолько родной, что отнять его, как кожу содрать заживо.

Неужели это и есть любовь? Вот это безумие, граничащее с маниакальностью, не проходящее желание, страсть, поглощающая с каждым днём всё сильнее и сильнее. Животный, почти неконтролируемый страх потери.

И нежность, такая нежность, от которой хочется выть, кататься по полу и тонуть в щемящей, болезненной сладости.

В любое другое время Дамир Файзулин отринул бы подобные чувства. Слишком сильные, на износ, но тогда, в преддверии разлуки, он наслаждался этим гремучим коктейлем, пил его взахлёб, будто знал, как мало ему отмерено любви. Спешил насытиться, наесться до отвала, до отторжения, интоксикации.

Глава 18

Дамир. Прошлое. Поволжье

Эля сидела в ресторане японской кухни напротив Дамира и широко улыбалась, изучая меню.

Каких-то два месяца назад она таращилась огромными васильковыми глазищами по сторонам и не знала, куда пристроить руки, а потом хихикала над названиями.

«Гункан нигири», «Осидзуси», «Яки гайдзин», «Спайси соус», «Кани Ваками Сиро» – всё вызывало в ней смех и смущённое фырканье. Через месяц она ловко орудовала палочками и выбирала себе любимые блюда.

– Суимано, – продиктовала Эля официанту. – Якитори ясай и лосось терияки.

Дамир просто выбрал сет побольше. К японской кухне он был равнодушен, привёл Элю ради интереса, а ей понравилось. Так что теперь выбирал наборы суши и роллов по принципу «больше и сытнее», чтобы хоть как-то компенсировать себе факт, что жуёт, по сути, пресный рис.

Дамир улыбнулся в ответ Эле, она прикусила нижнюю губу – до ужаса вульгарный жест, так идущий ей. Ей всё шло: и простые сарафаны из ситца, в глупый цветочек, делавшие из Эли девчушку настолько юную, что Дамиру становилось невыносимо стыдно за собственные мысли и слова, и красное платье в обтяжку с присовокуплёнными лодочками на высоком каблуке, и короткие спортивные шортики с лампасами тоже украшали стройную, гибкую фигурку.

Он сходил с ума от любого образа Эли, от неё самой, от всего, что было ею.

– Как ты быстро запомнила, – сделал он комплимент.

– А что тут запоминать? – Эля пожала плечами. – Прочитала и запомнила, если вкусно, хочешь не хочешь, а запомнишь.