Поцелуев мост

Вспомнила, что на дворе среда, а значит, она отправилась в магазин в соседний микрорайон, где сегодня скидки для пенсионеров – посетить подобное мероприятие она считала делом чести. Про собственный непрезентабельный вид не вспомнила, причесаться тоже забыла.

– Оу! – услышала я, когда распахнула дверь. – И правда, конфета сладкая! Думал, померещилось по-пьяни, а нет!

Разбираться, комплимент это или нет, я не стала. Махнула рукой, приглашая Федоса войти.

– Ты одна? – уточнил он.

– Да, – кивнула я.

И от взгляда светло-карих глаз почувствовала себя антилопой, которую собирается сожрать гепард.

В моём случае не гепард, а медведь, и не сожрать.

В ту же секунду я почувствовала, как одна мужская рука обхватила меня, вторая бесцеремонно провела по груди, безошибочно нашла сосок и сжала его. Кровь от головы, которая в первые секунды хлынула вверх, мгновенно опустилась вниз живота и заставила меня нетерпеливо потереть ногами друг о друга.

– Сейчас всё будет, – спрашивая взглядом, куда идти, пообещал Федос.

Я совершенно безвольно кивнула в сторону двери в свою комнату, чем он воспользовался, мгновенно сориентировавшись.

За дверью, когда повернулась защёлка, я почувствовала, как намокла моя майка от настырных мужских губ, а трусы – от настойчивых, совершенных движений пальцев.

– Немного рано, придётся потерпеть, конфета, – пробормотал Федос, отпуская меня на непродолжительное время из объятий.

Ему понадобилось совсем немного времени, чтобы звякнуть пряжкой ремня, дёрнуть молнию на джинсах, приспустить их вместе с бельём и запечатать свой шикарный член в презерватив.

Подхватил меня на руки, к себе грудью, заставил обхватить себя ногами за поясницу и одним быстрым, уверенным движением вошёл.

– Да, рано, – подтвердил он свои же слова, пока я жмурилась от сильных ощущений.

Слишком, невероятно сильных! Ничего подобного я не чувствовала за весь свой пятилетний сексуальный опыт. Одновременно мне было оглушающе приятно и нестерпимо больно.

Одно перетекало в другое, перемешивалось, заставляло тяжело и глубоко дышать. Хвататься за взмокшую шею Федоса. Совершенно не свойственно мне протяжно стонать.

– Боюсь, придут твои, – объяснил он своё поведение, словно сейчас я нуждалась в бестолковых словах.

Единственное, что я хотела в тот момент, это чтобы он начал двигаться, почувствовать это снова – распирающее, невероятное чувство удовольствия, перемешанного с крупицами боли.

– Давай… – заныла я.