Дерзкая

Но я почти ничего не могла припомнить о Рэсте. Словно и не было такой. А Рэста хорошо помнила обеих девушек. Она не просто помнила их, она все время видела их во сне и ощущала себя по очереди то одной, то другой. Она пропускала через себя все, что происходило с ними двумя.

Может, такое положение вещей было даже выгодным? Ведь не возникало ничего лишнего, ничего, что сковывало бы теперь мои действия. Теперь придётся по порядку выяснять, где я, что я такое, почему я здесь. И самое главное, как далеко отсюда дверь в мой мир, и как можно её открыть.

Столько раз я слышала от Валерия о дверях, но его полунамёки так и не объяснили мне, как это – открывать двери.

Никакой перемены в своём состоянии, никаких необычайных способностей у меня не возникало. Преимущества единого сознания как?то не спешили о себе заявлять. Хорошо бы сейчас быть не одной, а вместе с кем?нибудь, кто смог бы помочь хотя бы советом. Но увы. Сама захотела, сама и расхлёбывай.

Мне вдруг стало страшно. Я подумала об этом, и тут же пришла чёткая насмешливая реплика Извекова:

«Вот тебе и с добрым утром! Падать в пропасть она не боялась, а тут струсила!»

И это уже не был навеянный сон, это был чёткий контакт, такой же, на какой я была способна в Раю.

– Привет, Валера! Ты где? – я обрадовалась, что он по?прежнему связан со мной.

«Я у себя. В «каменном мешке», ты же знаешь.»

– А где я?

«Я понятия не имею. Мне не видно ничего. Визуальный контакт не получается. Я только по?прежнему могу поговорить с тобой, и только.

»

– Как мне найти путь домой, Валерий?

Он молчал. Наконец, ответил:

«Не думай, что я и здесь буду стараться тебя задержать. Там у тебя не то место, где стоило бы задержаться. Но помочь тебе я пока ничем не могу. Ты почувствуешь сама, когда нужная дверь будет близко…»

Дверь в камеру распахнулась, и высокая женщина в чёрном стремительно вошла ко мне. Эти блестящие глаза и чёлка с нанизанными на неё бусинками были мне уже хорошо знакомы. Вот и она. Это было неожиданно, но приятно, и возможно, что вполне закономерно.

Наконец?то, мои путешествия и броски из одного состояния в другое достигли хоть какой?то осмысленной точки.

– Кельстер сказал, что тебе лучше, – осторожно заметила она.

Входную дверь она оставила открытой, а из коридора за нами пристально наблюдал Кельстер. Что это могло означать? Только то, что меня боялись. Это радовало. Если боятся, значит, имеют основания. Значит, мы их чем?нибудь да возьмём!

– Я бы не сказала, что мне лучше.