Дерзкая

И я ничего не буду от тебя скрывать, потому что, как бы ты не удивлялась и не сопротивлялась, мне слишком повезло, что ты приехала сюда. Ты узнаешь все, что тебе захочется, а я поступлю с тобой так, как уже давно решил.

Он говорил медленно, подбирая слова, и все равно, запутал меня ещё больше. Внезапно погас свет, и в темноте замерцал экран странного компьютера. Валерий сел неподалёку, но мне не было видно его лица.

– Спрашивай, – почти приказал из темноты голос Извекова.

Нелепая ситуация, просто нелепейшая.

Вместо того, чтобы просто делать то, что ему хочется, не обращая внимания на меня, он собрался отвечать на мои вопросы.

– Совет: не трать время. В любой момент меня могут сорвать куда?нибудь по делам. И тогда твоё посвящение затянется.

Так и не поняв, почему тюремщик требует, чтобы заключённая допрашивала его, я решила, что тратить время, действительно, глупо.

– Меня интересует только один вопрос: это ты расстрелял Юрия Орешина в гостиничном номере?

Допустим, теперь меня волновало не только это, но начать я хотела с этого, и к чёрту предосторожности.

– Я знаю, зачем ты приехала сюда. Мне нечего скрывать, это был я. Да и зачем ты спрашиваешь, мы уже показали тебе все это, – голос Извекова стал раздражённым. – Право же, я защищал себя, не столько свою жизнь, сколько свой Рай. Если бы тогда Сашка не был столь глуп и не вмешался в процесс, никто и никогда не смог бы помешать мне сделать то, что я собирался сделать…

Едва сдерживаясь, я сцепила пальцы на колене и закусила губу.

Нет, вовсе не от того, что мне хотелось тут же вскочить и разрядить в него обойму. Я нашла своего врага, который и не думает отпираться. Но, к своему глубочайшему удивлению, я обнаружила, что сразу после того, как Валерий признал свои действия трёхлетней давности, меня начала волновать совсем другая проблема. Почему он так уверен в своей правоте и в том, что я пойму его? Только потому, что он сумасшедший? Мне показалось почему?то, что все не так просто. И если ещё вчера никакие призывы к справедливости и законности не смогли бы меня остановить, то сейчас что?то подсказывало мне, что торопиться с выводами нельзя.

– …И зря ты думаешь, что смерть – это смерть, – заключил он напоследок.

– Что? – не поняла я.

– Я сказал, что быть расстрелянным ещё не значит умереть, – повторил Валерий. Он был так близко, но я его не видела, и от этого было неуютно.