Наследники Беспределья

– Да, ты прав, – прошептал Стерко. Ему стало вдруг до слез стыдно за самого себя, несмотря на то, что этот молодой хаварр вроде бы не испытывал к Стерко презрения.

Массажист тряхнул головой и улыбнулся:

– Все будет, как вы пожелаете. Я не буду возражать, если вы станете делать со мной всё, что вам захочется.

– Если каждый возвращенец, истосковавшийся по ласке, станет делать с тобой всё, что захочет, надолго ли хватит тебя, парень?

– Пока хватает, – коротко ответил массажист, но вдруг нервно лизнул губы и отвёл взгляд.

– Тебе много платят здесь?

– Не жалуюсь, – коротко ответил массажист и снова покосился на клиента несколько нахально и призывно. – Так вы позволите, я начну?

– Послушай, парень… – Стерко вдруг почувствовал себя ужасно неловко. – Послушай, не надо всех этих ритуалов и игр. Честное слово, я вызвал тебя, потому что мне надо освободиться от напряжения. Просто помоги мне расслабиться, только и всего.

Парень сдержанно вздохнул, встал и пожал плечами:

– Что ж, ложитесь.

Стерко распахнул халат и лёг на широкую софу. Массажист ещё порылся в сумке и извлёк оттуда баночку с тонизирующим кремом и впитывающую ленту.

– Условие, – произнёс Стерко, когда парень подошёл к софе. – Я закрою глаза, а ты будешь молчать. Ни звука, ни слова.

Массажист кивнул.

Он ловко опоясал грудь Стерко впитывающей лентой и, забравшись с ногами на софу, склонился над распростёртым телом.

Стерко прикрыл глаза. Парень действительно не издавал ни звука.

Его пальцы, сильные и жёсткие, касались груди через ленту, сначала медленно и плавно, а потом все быстрее и изощреннее.

Стерко надеялся, что, не видя лица массажиста и не слыша чужого голоса, сможет представить на его месте Лэри. Но прикосновения юного светловолосого хаварра не имели ничего общего с теми ласками, которые помнил Стерко. Первым порывом разочарованного Стерко было вскочить, оттолкнуть массажиста и прогнать его прочь. Наверное, он так бы и сделал, но он вовремя почувствовал себя в опытных и умелых руках.

Парень своими прикосновениями не разжигал, а наоборот гасил болезненный жар. Сначала было очень больно, а потом боль начала отступать, и Стерко ощутил, как нараставшее до этого момента напряжение начинает слабнуть, вытекая наружу вместе со струйками сочащегося молока.

Прошло не меньше часа, прежде чем массажист слез с софы и снял со Стерко набухшую ленту. Открыв глаза, Стерко глянул на себя. Соски приобрели нормальный цвет, боли и давления больше не было.