Легенда о «Ночном дозоре»

 – Те самые картины, что я помогла вам купить на прошлом аукционе! Я ничего об этом не слышала… наверное, это произошло как раз в то время, когда я уезжала в Шотландию…

– Надо же, какая незадача! – разочарованно проговорил Старыгин. – Выходит, я зря сюда прилетел!

– Не зря, – Коврайский усмехнулся. – Благодаря вам пани Катаржина вспомнила о моем существовании!

Старыгин успел перехватить взгляд, которым доктор Абст наградила Коврайского за это замечание. Темные глаза на миг сверкнули, в них появился огонек интереса, но тотчас потух, и глаза снова стали непроницаемы.

– Могу я узнать, как это случилось? – поинтересовался Дмитрий Алексеевич, оглядевшись по сторонам. – Ведь у вас, как я вижу, хорошая система сигнализации и охрана…

– Действовали настоящие профессионалы, – довольно равнодушно ответил хозяин. – А против профессионалов никакие замки и никакая сигнализация не помогут. Правда, меня удивляет – зачем людям такого уровня понадобилось красть не слишком дорогие картины? Вряд ли их хлопоты окупились!

Старыгин промолчал.

У него было вполне сложившееся мнение на этот счет: картина Свеневельта понадобилась злоумышленникам из-за своего размера, для того чтобы сделать на ней поддельный «Дозор», а две другие, скорее всего, похитили для отвода глаз.

Однако поделиться своей версией Дмитрий Алексеевич не мог ни с Катаржиной, ни тем более с владельцем похищенных полотен. По крайней мере, сейчас.

За чаем разговор шел об искусстве. Хозяин выказал нешуточную осведомленность о последнем событии в Эрмитаже.

В прессе много писали о повреждении знаменитой картины Рембрандта. Пани Катаржина тоже задавала вопросы по существу. Старыгин ловко ушел от расставленных ловушек и перевел разговор на отвлеченную тему. Хозяин не предложил осмотреть свою галерею, мотивируя это тем, что там сейчас идет ремонт – меняют сигнализацию.

Простились в холле, молчаливый человек в черном костюме вышел проводить их до машины. Напротив террасы на солнечной лужайке, на большой круглой клумбе расцвели весенние цветы – желтые нарциссы, лиловые крокусы, что-то еще… Немолодой садовник распрямил спину и поклонился гостям.

Слугу в черном позвали из дома, пани Катаржина остановилась и заговорила с садовником по-чешски. Он улыбнулся и отвечал очень дружелюбно и без подобострастия. Дмитрий Алексеевич ничего не понял из их разговора, потому что говорили они быстро и вполголоса.

Слуга вернулся, извинившись, и они продолжали путь к воротам. Старыгин удрученно молчал.