Секрет золотой карусели

Мы подошли к мрачной арке, уходившей в глубину двора и больше всего похожей на беззубый рот старого великана.

– Вот здесь, в этом дворе.

– Мрачное место… – Я зябко поежилась.

– Зато колоритное. Здесь вполне ощущается атмосфера старого Петербурга… не парадного, как Дворцовая набережная или Невский, а того мрачного, таинственного…

– Петербург Достоевского! – подсказала я ему.

И правда, казалось, сейчас из подворотни выглянет Родион Раскольников с топором под полой.

– Ну, можно и так сказать.

– А по-моему, это просто отговорка, оправдывающая нежелание навести здесь порядок.

– Да ладно тебе…

Мы вошли в темный неуютный двор, куда наверняка почти никогда не заглядывает солнце, и сразу оказались на узкой дорожке, вымощенной желтым кирпичом – прямо как в сказке про Волшебника Изумрудного города.

На этой дорожке было крупными буквами написано:

«ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ГАЛЕРЕЯ «МИЛАН»

– Ну вот, кажется, пришли!

Вымощенная кирпичом дорожка привела нас в самый дальний, самый темный угол двора.

Там, в этом углу, громоздилась бесформенная груда ржавого металлолома.

– Что это, твоя знакомая даже перед открытием выставки не могла навести порядок? Не могла этот хлам куда-нибудь вывезти? Ведь его увидят все посетители!

– Ты что, Плотицына! – Бобрик фыркнул, потом опасливо огляделся по сторонам. – Хорошо, что тебя никто не слышал! Иначе твоя репутация как художника была бы погублена навеки! Надо же – хлам! Это не хлам, а художественная композиция «Рождение красоты».

Он перевел дыхание и добавил:

– Между прочим, работа очень известного художника, Арсения Новоцерковского, большая художественная ценность! Милана очень гордится этим приобретением!

Он немного отступил от железной груды:

– Ты присмотрись – видишь, там, в середине, металлический цветок, преодолевая сопротивление материала, вылезает из клубка колючей проволоки? Он символизирует рождение красоты из мучительного хаоса повседневности… по крайней мере, так это трактует Милана, а она в таких вещах разбирается…

Он хмыкнул и добавил:

– Ты же знаешь, для каждого галериста и искусствоведа главное – это придумать концепцию, подходящую к произведению искусства.

Я заново пригляделась к куче металлолома.

Действительно, при некотором уровне фантазии можно было разглядеть что-то похожее на железную розу, которая пробивалась сквозь ржавые колючки.