Разлейте время по бокалам

В том, что именно жрец идёт сейчас по дорожкам между цветочными клумбами и беседками, она была уверена: только двое – Эйе и Пинхази – могли проникать за высокую белую ограду её виллу без предварительного уведомления. Такое же право имел и Фараон, но он никогда не посещал свою мать. Сейчас жрец повернёт направо, обходя священные персеи, дойдёт до угла дома и, обогнув его, достигнет мраморного крыльца с гипсовой лепниной. Здесь его встретит слуга-еврей и, освещая путь светильником, проведёт через роскошный холл.

Когда они будут проходить по нему, то смогут видеть, как свет от лампы переливается на золотых и серебряных подсвечниках и отражается от огромных зеркал. Яркими и тонкими искрами будут блестеть стены, украшенные мозаикой из драгоценных камней. После холла Пинхази в одиночестве доберётся до комнаты Царицы по освещённым свечами уютным коридорам и лестницам.

Тий посмотрела на дверь, и та немедленно отворилась, будто повинуясь её безмолвному приказу. Верховный жрец вошёл стремительно, не здороваясь.

Он сел на табурет, неприветливо посмотрел на царского тестя и громко проговорил:

– Ты думаешь, легко покинуть Эхнатона во время такого важного праздника? Что взбрело тебе в голову? Из-за тебя я должен изворачиваться, лихорадочно придумывать оправдания для своего отсутствия. Не могу же я сказаться больным, как царица- мать! К тому же пропал мой апр-нубиец, он всегда и везде сопровождает меня, ему больше всех доверяю.

Горбун? – уточнил Эйе.

Да! А тебе какое дело? – Пинхази не пытался скрыть раздражение.

Его больше нет.

То есть?

Тий, собиравшаяся остановить зарождавшуюся перепалку, мысленно присоединилась к недоумённому вопросу Пинхази.

Что? Откуда ты знаешь?

Царица решила не вмешиваться. Она уже поняла, что судьба апра-нубийца каким-то образом связана с тем, для чего Эйе собрал их здесь. Она слушала.

Я убил его. – Эйе произнёс это ровным, не выражающим эмоций, голосом.

Пинхази не отреагировал ни словом, ни жестом, а только уставился на Эйе, широко раскрыв глаза.

От удивления его рот приоткрылся.

– Подбери челюсть, жрец! – Царица перевела взгляд с растерянного Пинхази на Эйе.

Нубиец что-то узнал? – догадалась Тий.

Да, я видел, как он выходил от царя в сопровождении Ха.

Ха? – в два голоса выдохнули Верховный Жрец и Царица-мать.

Имя этого придворного вызывало страх даже у самого влиятельного человека в Египте. Он служил Эхнатону так преданно и верно, как никто другой.