Пятый Лепесток

«Ты не сможешь войти в лесное королевство, – услышал он громоподобный голос, исходящий, казалось, с самих небес, – пока не разгадаешь загадку. Перед тобой три дороги. Какую выберешь?» Король Велариан отступил назад. Он подумал, что за диво? Только что он видел лишь сплетение стеблей, а сейчас вдруг – три дороги перед ним.

Одна залита кровью, но была она самой короткой. «Здесь ты достигнешь всего, чего пожелаешь, ценой всего!» – объявил голос.

Вторая дорога была длинной и светлой: «Здесь ты пройдешь мимо», – последовали загадочные слова.

Появилась третья дорога, была она темна и полна опасностей, лишений, горестей и потерь. Но в конце неё светило солнце, ярко и безмятежно.

Майя сделала паузу.

– С двух до пяти, с пяти до девяти и с девяти до двенадцати. – предупредила она.

Антон бросил кости.

– Десять… Что это значит?

Девочка немного подержала интригу.

– Третий путь!

– Ура! – Антон издал победоносный клич.

– Ты придумала три варианта развития событий? – спросил Артём.

Майя кивнула.

– Да. Я прописала все варианты, для всех комбинаций костей. Но только до Битвы за Белую крепость. Это самое начало. – Она откашлялась, возвращаясь в образ, – травяные ворота распахнулись. На пороге лесного государства Короля Велариана встречал Лозриэль. Длинные эльфийские шелка обнимали его стройную фигуру, белые волосы струились по крепким плечам.

– Это я! – зачем-то сообщил Стёпа.

– «Я ждал тебя, брат, знал, что ты придешь, – мелодично проговорил эльф, – я не поверил слухам о твоём предательстве, и готов принять тебя в моём королевстве»…

Ребята не заметили, как в классе стало совсем темно, и чуть не пропустили момент, когда сторож стал греметь ключами на первом этаже. Майя торопливо собрала разбросанные листки с игровыми текстами, Костя наскоро побросал карточки в рюкзак. Они бегом рванули к выходу. Сторож поворчал им вслед, покачал головой.

– Это было улётно! – воскликнул Стёпа, когда они, одеваясь на ходу, медленно брели к школьным воротам. – Майя, тебе нужно писать сценарии к фильмам!

Девочка с изумлением осознала, что тяжесть, с которой привыкла жить, слегка отступила, и скрученный узел внутри неё стал будто бы немного меньше. Она несмело улыбнулась, прижав стопку исписанных листов к груди.