Йарахонг. Город тысячи храмов

Первый схватил кувшин с сидром и занёс руку, готовый расколотить посудину о башку соперника.

И тут кувшин, который на самом деле был зачарованным жрецом, очнулся и заговорил чрезвычайно суровым голосом:

– Поставь на место! Да-да, ты. Я тебе говорю. Хочешь драться – дерись. А бить посуду не смей!

– Но… это…

– Поставь, я сказал!

– А-а-а! Говорящий кувшин!

Тем временем Аннау, бог яблок, наконец-то вспомнил про своего служителя и решил, что пора бы превратить его обратно. Решено – и сделано! В эту же секунду очертания глиняной посуды подернулись туманом, кувшин резко потяжелел.

Драчун выпустил его из рук. Пуф! – и прямо посредине стола возник очень сердитый человек с огромными садовыми ножницами – в момент превращения он подстригал ветки в прихрамовом саду.

Драчун рухнул на колени, опрокинув стул, и поклялся, что никогда – вы слышите? Никогда! – больше не станет нарочно бить посуду. Только, пожалуйста, не надо резать его ножницами на куски. Жрец-кувшин сменил гнев на милость и, покинув обеденный зал, отправился к себе домой.

А хозяин постоялого двора на следующий же день заказал новую вывеску. На ней красовался крутобокий глиняный кувшин с глазами и гневно сведенными бровями и надпись «Суровый кувшин».

Глава 4. Ветер и пламя

У Утары ярко-синие глаза и совершенно седая к двадцати шести годам голова. Бог истины, Всебесцветный Яэ, часто метит служителей белым. А вот поверх положенных светлых одежд она любила надевать бурый плащ. Мало что может быть практичней бурого плаща.

Сегодня, жарким летним днём, Утара обошлась без него. Но даже в развевающемся белом она сейчас напоминала дикого зверя-единорога, которые, говорят, водятся в южных степях. Так напористы и решительны были её шаги.

Игнасий с тоской посмотрел в сторону центральной площади. До библиотеки было еще далеко.

– Вот ты где. Ты мне нужен.

Утара редко здоровалась. И еще реже интересовалась чужими планами.

Игнасий слегка поморщился. Ее непрошибаемая уверенность раздражала.

Она заметила. Она всегда замечала подобные вещи, хотя и пренебрегала ими.

– Ты занят, да? Слушай, мне ужасно жаль. Тут рядом, по пути расскажу.

Игнасий пожал плечами. Спорить с Утарой бесполезно, это он усвоил с детства. Но, похоже, тут действительно было что-то срочное.

– Там ужас и натуральный кошмар. Помнишь, весной на шествии сгорела реликвия Ветра? Так вот, похоже, она цела. Кто-то подкинул ветрам записку, что их висюлька валяется у Огней.