Йарахонг. Город тысячи храмов

Тщательно выскобленные деревянные столы радовали чистотой. На беленых стенах красовались натюрморты с фруктами и дичью. Линкей давно переоделся из дорожного костюма в городской, поел и теперь ждал, сцепив пальцы в замок. Спутники Линкея сидели тут же, неподалеку, на широкой скамье.

Вскоре стало смеркаться, свет из окон окрасился красным. Работники постоялого двора зажгли десятки толстых свечей, укрепленных на огромном, в полтора человеческих роста, кованом колесе, и подняли его к потолку на четырех цепях. Служанка принесла мелко колотые полешки и разожгла камин.

Поднялись язычки рыжего пламени.

Линкей нервно барабанил пальцами по столу. Мальчика все не было. Юржин, бестолковый племянник, исчез. Сначала Линкей был даже рад, что тот потерялся. Юржин уже давно не ребёнок. Побродит, может, немного испугается, да отыщет дорогу – только на пользу пойдет. Глядишь, внимательней станет, меньше будет зевать по сторонам. Йарахонг, город тысячи храмов, всегда слыл безопасным и гостеприимным к чужакам.

Линкей не раз упоминал при мальчике, на каком постоялом дворе планирует остановиться, поэтому был уверен, что Юржин вспомнит название.

Но время шло, а ребёнок всё не появлялся. Линкей снова сцепил пальцы, усилием воли прекратив стучать. Что ж, воспитательный момент откладывался. Решено.

Линкей встал из-за стола и хлопнул в ладоши, подзывая спутников.

– Арам, ты пойдёшь со мной, а ты, Герх, останешься здесь, на случай, если мальчик вернется сам.

Молчаливый, великанского роста, Арам, кивнул и пошёл к выходу.

Ему пришлось склонить голову снова, проходя через слишком низкий для него дверной проём.

В небе над Благословенным Йарахонгом солнце клонилось к горизонту, окрашивая стены, купола и мостовые в тревожный багряный цвет. Пахло пряностями, спелыми фруктами и жареным мясом. Внезапно налетел ветер, бросив Линкею в лицо горсть пыли и запах далекого дыма.

Легенда о суровом кувшине

Однажды бог яблок по имени Аннау осерчал на своего служителя и превратил его в глиняный кувшин.

День стоял кувшин на полке в храме, два стоял. На третий в него налили превосходный яблочный сидр, заткнули пробкой и отнесли на кухню ближайшего постоялого двора. Что ему болтаться без дела – пусть работает!

Там жреца-кувшин отправили в погреб к остальным горшкам, бутылкам и бочонкам, а через несколько дней вынесли в обеденный зал. В тот час, как назло, было очень шумно. Двое повздорили из-за ерунды. Один выплеснул на другого суп. Второй двинул ему по морде.