Йарахонг. Город тысячи храмов

Но мне показалось, я слышала хлопанье крыльев.

Снова крылья. Галка? Та же самая?

– Ты не видела птицу?

– Нет. Когда я обернулась, её уже не было, только вспыхнуло за окном, а здесь летело вниз что-то белое. И сразу вошли вы.

– Спасибо, что рассказала.

Игнасий поднялся на ноги. Все смотрели на него.

– Вы слышали. Нет причин обвинять друг друга.

Ответом ему было задумчивое молчание.

Солнце садилось. Прогретый за день воздух после сухого жара храма Огня показался зябким. В пропотевшую спину ударил ветер.

– Тот, кто писал, делал это с расчётом, что записку прочтем мы, а не только храмовники Ветра. Это послание: «я вижу вас, знаю, что вы идёте за мной, но я впереди».

– Руки бы оборвать этому расчетливому, он же их нарочно стравил, – буркнула Утара, – ты знаешь, кто это мог быть?

– Я думаю про храм Ахиррата.

Утара резко остановилась.

– Но зачем им? Они ни с кем не враждуют.

– По крайней мере, открыто, – кивнул Игнасий, – но они очень обособлены. Ни союзов, ни альянсов. Ничего на виду.

А их дар дает возможность знать события наперёд.

– Ты что-то сегодня выяснил. Новое, – удовлетворенно заметила Утара, – давай, раскалывайся.

И он рассказал всё. Кратко, конечно: время поджимало и, чудилось, что оно отстукивало минуты всё быстрей. Утара кусала губы, размышляя.

– Отец знает?

– Только про хрустальный клинок. Я собирался завернуть в библиотеку, а потом к нему. Он дал мне срок до заката.

– А что с птицей? Ты думаешь, Дыхание Инаша подкинула она?

– Я уверен.

Но так и не понял, что она такое. В библиотеку я уже не успеваю. Хотя бы вернусь в храм искажений и поговорю с их Старшей. И поскорее.

Утара закусила губу.

– Тогда я к отцу. У него сегодня хороший день, он свяжет все нити. Бывай, Огонёк.

Она резко развернулась, так что полы одежд взлетели. Подошвы простучали по мостовой.

Игнасий криво усмехнулся. Надо же, детское прозвище вспомнила. Утара с Феггом вычитали в одной из старых книг, что «Игни» переводится как «пламя». И как раз в это же время Игнасия угораздило опрокинуть масляную лампу.

В библиотеке. На стол, заваленный бумагой. В тот раз всё обошлось, пострадали только разложенные на столе тетради, да немного обуглилась дубовая столешница. А вот имечко прилипло. Как он его стыдился! А отец Далассин и другие старшие только усмехались: прозвище как прозвище, не хуже других. Вот если б задницей назвали или крысой, было бы куда неприятнее! А так… Ну и что, что огонь – принадлежность другого бога.