Йарахонг. Город тысячи храмов

Неподалеку колыхались лиловые мантии последователей бога-пророка, тёмно-серые, с металлическими и кожаными вставками, одеяния жрецов бога-кузнеца, густо-синие струящиеся рукава Вод, насыщенно-золотые многослойные накидки Торговли. Если бы кто-то вскарабкался на шпиль одного из храмов, его взгляду открылось бы многоцветное человеческое море, безбрежное, колышущееся, влекущее бело-голубую повозку-корабль к самому центру города.

Игнасий поднес ладонь ко лбу, защищая глаза от бликов. Он не ошибся. На остроконечном зеленом куполе храма Сианэ-плодородия темнели фигурки.

Мальчишки.

Внезапно Игнасий сбился с шага и чуть не налетел на отца Далассина. Там, впереди, была какая-то заминка. Кто-то вскрикнул. Захлебнулись и умолкли флейты. Игнасий на секунду замер, прислушался и начал протискиваться вперёд.

В праздничной повозке Инаша-ветра плясало бездымное пламя. Пылали бумажные лепестки и ленты, корчились и чернели живые цветы. Резкий порыв ветра прибил было огонь, но через миг пламя взметнулось еще выше.

За Игнасием протиснулась жрица воды, махнула рукавом, и с её ладони сорвался широкий фонтан брызг. Хлопнуло, зашипело. Повозка окуталась непроглядным облаком пара. Полминуты – и его развеял ветер.

Что за бедственный вид был теперь у повозки! Обгорелая, почерневшая древесина. Рассыпавшиеся пеплом бумага и шелк. Цветы с обугленными, свернувшимися от жара лепестками. Дыхания Инаша не было вовсе. Глава храма ветра, схватившись за грудь, осел на мостовую. Потрясенное молчание раскроил нечеловеческий горюющий вой.

– Это дурной знак, – голос одного из пророков звучал сурово и гулко, перекрывая вопли и бормотания, – грядёт год бедствий и несчастья. Как он начался, так и будет длиться.

– Это всё Пламя виновато! Они завидуют! В этот год выбрали нас, а не их! – взвизгнула жрица ветра с завитыми кудряшками. Над ее макушкой зарождался вихрь.

– Ну-ну, милочка, – пробасил служитель огня, оглаживая ухоженную бороду, – Если бы пламя было нашим, оно бы так легко не поддалось.

– Реликвия утеряна – вы поглядите! Собственный символ сберечь не могли. Хранители города? Тьфу! – выкрикнул кто-то.

– Меня ударили, я не виновата, это случайность, – из глаз пухлой жрицы Плодородия потекли слезы, размывая тушь и краску.

– Ты сама на меня налетела, а космы свои надо лучше крепить, чтоб не разваливались!

Постепенно выяснилось вот что: первым запнулся жрец бога-пророка. На него налетел один из служителей Ветра, размашисто шагавший следом.