Йарахонг. Город тысячи храмов

Он резко затормозил и подтолкнул шедшего рядом соседа, у которого вот уже второй день болела вывихнутая ступня. Тот пошатнулся и чуть не упал, взмахнув для равновесия руками. Одна ладонь случайно ударила жрицу Плодородия. С самого верха ее замысловатой причёски сорвалось яшмовое яблоко: треснула закреплявшая его шпилька. Тяжёлый круглый снаряд улетел в повозку Ветра, сбив висевший на цепочке фонарик. Тонкое стекло лопнуло. Огонь высвободился и перекинулся на бумажные лепестки.

Игнасий не чувствовал фальши ни в чьих словах.

Дикая, чудовищная случайность. Никто не виноват. Никто не сумел предотвратить беду, ни люди, ни боги.

Именно эту версию событий Игнасий доложил отцу Далассину. Именно ее посчитали истиной.

Жрецы храма Ветра, удрученные потерей божественного артефакта, все же завершили ритуал. Инаш-ветер стал на год хранителем города. Всеобщее потрясение быстро схлынуло, оставив после себя тень недоверия к Ветру, а заодно и к Огню.

Но что, если версия была ложной?

Сейчас, три месяца спустя, за этим событием Игнасию чудился изощренный разум и тщательно продуманный план.

Потеря святыни ветра казалась связанной с другими, и везде мелькали лиловые мантии пророков. Но этого было недостаточно.

Отец хочет доказательств? Что ж, Игнасий их отыщет.

Глава 2. Черная птица

Принять решение часто бывает легко. Осуществить – сложнее.

Игнасий не питал пустых иллюзий. Конечно, славно было бы зайти в храм Ахиррата-пророка, заглянуть в тайники и посмотреть, нет ли там чужих святынь.

Славно. Но кто бы ему позволил! Являться незваным в храм, где тебе не рады, и что-то требовать – слишком опрометчиво. На прямые расспросы не получить ответов. Пророки, как всегда, либо промолчат, либо отделаются пустыми фразами, несомненно правдивыми, но не относящимися к делу. А для того, чтобы завести невинную на взгляд беседу с вопросами-ловушками, Игнасию не хватало сведений. Всё, что оставалось – походить вокруг да посмотреть. Вдруг предоставится случай. Если пророки стали действовать почти в открытую, они могут себя чем-нибудь выдать.

Облака наконец разошлись, открыв взгляду купол синего неба. Город преобразился. Исчезла туманная муть из витражных отражений, заблестели окна и мозаичные узоры. Раскрылись чашечки вьюнков. С затененных уголков мостовой испарялась ночная влага. Стало шумно. Мальчишка на перекрёстке торговал мороженым. На объёмистой обитой войлоком коробке проступала вышитая снежинка – знак Стужи.