Расскажи мне, маг… Сказки Натальи Викторовны

Но в гиблом месте их отродясь не водилось, кому как не ей, дочери лесника и охотника, знать об этом.?

– Оборотень! – взвизгнула Клара, и бросилась прочь. Но не забыла, ни корзину с травой, ни фонарь. И пока неслась она сквозь заросли, обуревали её разные чувства. От ненависти к Эндрю: ведь это любовь к нему заставила пойти Клару на страшное преступение; ненависти к Элис: зачем, ну зачем она согласилась пойти с ней за этой дьявольской травой на болото? От ненависти к себе за слабость перед искушением избавиться от соперницы до злорадства: вот, мол, получили? Где теперь кроткая Элис?

– Но что же делать мне было, Господи? – жарко шептала Клара, отмахиваясь от жёсткой травы, – разве это я потеряла кулон? Да, спрятала, и, что? Зачем, зачем она за ним побежала? Она сама, сама виновата! – девица остановилась и снова упала на колени, – ты только не вмешивайся, прошу! Я… искуплю! Воздам сторицей, и Эндрю – тоже.

Он будет счастлив со мной, обещаю!

? С противоположной стороны болота, сквозь заросли, пробиралась неясная фигура в балахоне.

Она брела, пошатываясь и цепляясь за что придётся. Изредка доставала из складок одежды бутыль. Прикладывалась, с удовольствием чмокала губами и бормотала песню, с перерывом на очередной глоток.

– В йоркширском болоте, ?

В йоркширском болоте,?

Где скачут лягушки и вши, —

тихо напевал балахон, – и тут же возразил себе, – ну, положим, не в йоркширском, а в дербиширском, но не суть,??

Пропал англичанин, он был на охоте,

Неведомо, мёртв он иль жив, —

фигура махнула рукавом и продолжила:

– В порту Ливерпуля, в порту Ливерпуля,

Где эль в пабах пьют моряки,?

Возник англичанин, чёрт! Со злобным питбулем…?

– А, что тут у нас? – прервалась песня, – фонарь? Так-так-так… интересно!?

Возник англичанин со злобным питбулем.

Он жив был смертям вопреки![30 - стихи И. Н. Фёдорова @igornikfedorov.]?

Фигура подобрала балахон и вступила в коричневую жижу.

Глава четвёртая

Болото возмущённо затряслось и вспучилось, так бесцеремонно, не боясь ни минуты, с ним никто не поступал.

– Ну-ну-ну, – примирительно похлопала ладонью по грязи фигура, – не будем ссориться по пустякам!

Она твёрдо стояла там, где множество живых существ нашло свой последний приют, ничуть не смущаясь топи. И только балахон, или плащ, или ряса – в сумраке не разобрать – потемнела от влаги.