Наследники Белого слона

На моих мокрых ресницах сверкали алмазные капли, небо было ослепительно-голубым, и в этом голубом шёлке плавилось солнце… Как же это было хорошо!

Вылезла на большой камень, постояла, ощущая ступнями мягкие живые водоросли. Волны разбивались у моих ног, рождая мириады брызг, и далеко-далеко на горизонте виднелся парус.

…Потом я сидела на каменном парапете, горячем от солнца, и официант принес мне большое полотенце и высокий бокал с соломинкой.

И я надеялась, что уж теперь-то останусь тут навсегда.

– Здесь тебе не рай для зазевавшихся водил! – фыркнула Королева. Небрежно откинувшись в плетеном кресле, она смотрела на меня ласково и насмешливо.

– Выходит, я… не умру? – свет солнечного дня разом померк.

– Ты выкарабкаешься! – нежно приободрила она, допивая коктейль, и, опустив вниз руку, поставила свой бокал прямо на мраморные плиты.

– Но почему… – я вспомнила мертвенный синеватый свет ламп в операционной, свою боль, страх и запах – запах стерильности и беды.

 – Почему я не могу остаться здесь насовсем?!

– Я не знаю! – искренне удивилась она. – Но отчего ты решила, что, умерев, попадёшь сюда?

– Но ведь ты-то… – начала было я и осеклась.

Когда-то, очень давно, где-то в ином мире, в городе, похожем на этот, мы были очень близки, нас связывали крепкие узы, а потом… Потом…

– Я понимаю, о чём ты подумала… – тихо и ласково сказала она. – Но это не так. Ты же знаешь

И тут я увидела за дальним столом высокого черноволосого парня.

В его карих её глазах билось солнце. У пирса как раз появился новый парус. "Быть может, он приплыл на этом корабле?", – подумала я. "Это, верно, его я видела у горизонта…" Мужчина поймал мой взгляд, поднялся, и подошёл к нам. Он почтительно преклонил колено перед Королевой – и как только узнал её в пляжном наряде! Мне же – едва кивнул, но его глаза не умели врать…

– Это – Мореход, – с великосветской учтивостью представила его Королева и, чуть теплее, добавила: – Мореход, познакомьтесь с Валери!

Я не помню, о чём мы разговаривали тогда.

Помню только крикливых чаек, что с пронзительным хохотом носились вокруг, на лету ловя кусочки хлеба; помню, ветер дул с моря, подгоняя белогривые волны… Мы смеялись чему-то… Мореход и Королева – у них были такие прекрасные лица…

Потом она коснулась губами на прощание моей щеки, и заторопилась вверх по мраморной лестнице. А мы Мореходом остались на дощатом пирсе.