Обреченная на бессмертие

Ничего не случилось, – поспешно откликнулась Света. Пожалуй, слишком поспешно, потому что Вадим уловил нотки неискренности в ее голосе.

– Ты обиделась из-за Вали? – попробовал угадать он. – Не слушай ее. Она всех подкалывает.

– Даже и не думала слушать твою Валю! – мгновенно завелась Ландышева. – Она думает, если она такая раскрасавица, то ей все можно! Слишком много о себе возомнила!

– Скажи мне, почему вы все время ссоритесь? – не отрывая взгляда от дороги, спросил Вадим. – На вас посмотришь со стороны – так ваши ссоры совершенно беспочвенны!

– А что я могу поделать, если один только ее вид вызывает у меня желание поссориться?

– Сдерживай свои эмоции.

– А если она первая нарывается?

– Валя тебе слова первой не скажет!

– Конечно! У нее такое надменное лицо, как будто она всем своим видом хочет показать, что я недостойна даже ее взгляда, не то что слова!

– Это все предрассудки.

– Ну-ну. Можешь не верить мне до поры до времени.

Оставшийся путь проделали в молчании. Вадик остановил машину возле десятиэтажного блочного дома на окраине города. Он был расположен очень удачно. Перед всеми тремя подъездами раскинулся небольшой, но уютный дворик, по периметру обсаженный молоденькими зелеными деревцами. В самом его центре оборудовали детскую площадку. Окна на другой стороне дома выходили на реку – узкую полоску мутновато-серой воды с поросшими ракитником берегами.

Света вышла из машины и направилась к дому, а Вадик снова поехал в лес. Она вошла в свой подъезд, поднялась по лестнице на третий этаж и позвонила в дверь. Ей открыла бабушка.

Марии Павловне было семьдесят лет. Однако, старушкой она была жизнерадостной и бодрой. Седовласая, пухленькая, как пирожки, которые она пекла, маленького роста, она, тем не менее, держала на себе весь дом: успевала и постирать, и убрать, и приготовить, и с внуками пообщаться; они охотно и с удовольствием делились с ней своими радостями и тревогами, потому что знали, что всегда могут рассчитывать на добрый совет и родственную поддержку.

Помимо всего, Мария Павловна слыла ведьмой. Доброй ведьмой. Она постоянно делала какие-то настойки, лекарства, варила странного вида коренья и травы или перетирала их в непонятного назначения порошки.