Керрая. Одна любовь на троих. Том 2

Обнаружилась Альва в дальнем конце империи, в поселении людей, она совершенно не помнила, кто она и как оказалась там, знала только, что должна быть доброй и ей нельзя никого обижать. Говорят, когда за Альвой пришли ее соплеменники, многие жители рыдали по поводу такой утраты – им успела понравиться добрая девушка, которая больше всего на свете любила от рассвета до заката чистить чужие грязные котлы.

А еще говорят, что оборотни, увидев и почуяв в каком состоянии эта трудолюбивая, но неопрятная девушка, долго ворочали от нее носы и даже бросали жребий, кто будет телепортироваться вместе с ней, а кому повезет дышать свежим воздухом.

Со временем Альва пришла в себя и все вспомнила, иногда, когда мы пересекались в городе, я замечала ее гневные взгляды, но повторить нападение она не решалась. Наоборот, держалась настороже, словно ждала от меня подвоха.

Но я понятия не имела, что именно ее тогда так шарахнуло, и каким образом она оказалась в другой части империи.

Логично, что это было связано с магической защитой, а вот с какой именно? И что сработало – роза Этана, кулон Этана или цветок Кайла. Так и осталось загадкой.

Да, мелькали подозрения, что к этому мог быть причастен и лэрд, но… зачем ему? Он поставил защиту на моей комнате, и только, а здесь – лес, и такие незабываемые спецэффекты, от которых и Хельга с Мартином неделю в себя приходили.

– Я никогда не мечтала летать, – сказала подруга, когда мы пили чай у них на веранде спустя пару дней после случившегося, – я, как все нормальные оборотни, предпочитаю передвижения исключительно по земле, ну или по деревьям, а здесь… Знаешь, я на досуге вспомнила, как летела над верхушками деревьев и безуспешно махала руками.

Такой позор, хоть бы никто не узнал из клана! Я! Махала руками! И все зря – крылья не выросли, и я упала. Интересно, а Мартин тоже пытался летать?

Мы сходили к Мартину, и за чаем с пирожками, которые как раз испекла его мама, выяснили, что нет, ему и в голову не приходило изображать крылья там, где их нет.

А вот над Хельгой он смеялся долго и с удовольствием, поэтому едва избежал крупной ссоры. Его спасло только искреннее заверение, что он в полном и безоговорочном восхищении от фантазии и находчивости Хельги, а еще его тягостный вздох, мол, эх, что ж я сам не догадался так сделать?

Кстати, о догадливости. С ней не сложилось и у меня.