Дыхание осени

 – Сделаем так… У тебя есть время подумать, но учти, я не шучу такими вещами. Мне тридцать четыре, я свободен морально и финансово, не против семейных отношений, – подмигивает, – и мне импонирует, что я ни с кем не делил свою женщину.

От последних слов Яра жидким оловом растекаюсь у его ног, а взглядом облизываю лицо, уже без утренней щетины, скулы, темные глаза с пушистыми ресницами, светлые брови, виски с едва заметно пульсирующими венками и рот. Его рот, по которому успела соскучиться. Яр выше меня примерно на голову, и мысленно я поднимаюсь на цыпочки, чтобы запустить пальцы в его пышную шевелюру.

Совершенство бардака – я бы так назвала его прическу, но уверена, каждая прядь только притворяется фривольной, а лежит четко по задумке хозяина. Как и защитного цвета брюки имитируют обычность оптового рынка, но цена их для смертных колеблется где-то между заоблачными и нереальными. И медово-желтая рубаха из последней коллекции Кензо, и ботинки горчично-брезентового цвета… Все продумано, под контролем стиля и моды. И фигура его, наверняка, под контролем правильного питания и спортивного зала, и только глаза сейчас как два сорванца, искушают, искушаются.

Пока я грежу, Яр делает шаг, и его губы насмешливо шепчут мне в ухо:

– Ты можешь уйти, вся такая гордая и неприступная, и думать обо мне и сравнивать с будущими любовниками. Можешь рискнуть и выйти за меня замуж, и мы попробуем. Не получится – ты получишь компенсацию после развода.

Морщусь. Думать о свадьбе с малознакомым мужчиной, пусть даже от которого сносит крышу – безумство.

А думать о разводе еще до свадьбы – уже проигрыш в отношениях.

– А можешь остаться в моем доме, – продолжает Яр. – В качестве любовницы.

Притворяюсь, что слова меня не задели, но посматриваю на дверь.

– И я буду брать тебя, когда захочу, как захочу и сколько мне захочется.

Мое ухо плавится от его слов, перед глазами пелена, и дверь выглядит как-то размыто.

– Но при втором варианте я заставлю тебя бросить работу в агентстве.

Пелена отступает, но вместо того, чтобы сфокусироваться на двери, спрашиваю:

– А при первом?

– И при первом тоже. Ты все равно не любишь свою работу, а я не хочу, чтобы моя женщина делала то, что не хочет.

Выворачиваюсь из объятий, рядом с Яром совсем не могу думать связно. Мне хочется закрыть ему рот поцелуем, чтобы перестал соблазнять, точнее – чтобы наконец соблазнить его, и не разговорами, а более плотским занятием.