Дыхание осени

Колкий взгляд внимательно за мной наблюдает, и только усилием воли не съеживаюсь. Минуту назад пронзающая насквозь нежность, а сейчас, кажется, ошибусь с ответом, и взгляд пронзит меня.

– Когда тебе нужен ответ?

Яр смотрит на часы.

– До прихода служащего загса час сорок, но я думал, ты захочешь выбрать себе платье. Это в том случае, если придерживаемся варианта номер один. – Усмехается. – Итак, что выбираешь? Меня? Или меня и деньги?

Могу притвориться недотепой, уйти или остаться, не выяснив отношений.

Но так предпочитают делать мужчины. А мне сейчас страшно, душно, но такое ощущение, что за спиной растут крылья и я все смогу, даже выдержать этот странный разговор с Яром. И если решусь… нет, все еще в это не верю, и тяну время, собирая мечущиеся в лихорадке мысли.

– Если я правильно поняла, я в любом случае получаю тебя и деньги.

Яр взрывается смехом. Не тихим, как утром, а громким, раскатистым, довольным. Его руки собственнически тянутся ко мне.

– Видишь, как хорошо ты меня понимаешь.

Я не понимаю его. Совсем. Но больше всего не понимаю, зачем ему я. А он становится вдруг серьезным, приподнимает пальцами мой подбородок и спрашивает недоверчиво:

– Хочешь сказать, что переспала со мной просто так? Ни на что не рассчитывая? Не собираясь выйти, как я наобещал, замуж?

Застываю камнем в его руках.

Рассчитывала…

Наобещал…

Яр пытается удержать, но я отчаянно вырываюсь.

– Дурак! – смахиваю поспешные слезы: – Я переспала с тобой за пальто! Три месяца без квартплаты! Понял?!

Три месяца без квартплаты… Три месяца без квартплаты…

Но мантра не успокаивает, мечусь белкой по комнате, что-то ищу, что-то пытаюсь одеть.

Откидываю в сторону мужской галстук, и к двери. Рывок – перехват, спиной прижимаюсь к сильному телу.

– Пусти! – изворачиваюсь ужом.

Молчит. Держит. Обжигает глубоким дыханием ухо.

– Пусти!

– Это неправильный выбор, Злата, и ты это знаешь.

Не хочу вступать в диалог, не хочу тайно радоваться, что удерживает, будто я для него что-то значу, не хочу ощущать дрожь от его запаха и прикосновений.

– Откуда ты знаешь мое имя?

Немного успокаиваюсь, и Яр меня отпускает, но становится между мной и дверью. Руки скрещены, глаза излишне серьезны и такие темные, что в них практически не остается синего.

– Неужели ты думала, я пущу совсем незнакомого человека в дом?

– Навел справки?

– Какое странное определение, – усмехается. – Но да, наверное, можно и так сказать.