Путь домой. Четыре близнеца

Так делает не только Бриания, но и Фрагия, и Испайра, и Портуйя… В моей власти забрать одного раба себе. Что за взгляд? Мне сказали, что ты образован, а простейших вещей не знаешь?!

– Я знаю… Но не думал, что…

– Так уясни же себе, я всегда получаю то, что желаю. Моя воля закон для всех, кто входит в мой мир.

Френсис заставил себя кивнуть в знак того, что всё услышал и понял. Герцог сделал вид, что удовлетворён, и даже смягчился:

– Я окажу тебе милость. Ты сам объяснишь своему дружку детства, где его истинное место в этом доме.

Сегодня до полудня он должен перебраться в казарму. На этом вашей дружбе конец. Ты герцог. Он гвардеец. Замечу вас вместе праздно болтающимися, его высекут. Если это заметят мои праиэры, его высекут. Ты понял? Желаешь ему добра, помоги ему занять отведённое мной место. Если же он сам желает и может чего-то больше, пусть докажет это своей службой мне. Вижу, теперь ты и правда меня понял. Что ж, более я тебя не задерживаю, но жду к обеду. Не опаздывай!

Сказав это, герцог развернулся к окну, вмиг утратив интерес к Френсису, но с этим он поспешил.

– Ваша Светлость, а я для вас кто?

– Что ты сейчас сказал? – и правда не понял герцог. Он снова повернулся к сыну и посмотрел на него так, словно впервые увидел.

– Я спрашиваю, кем вы считаете меня? – повторил Френсис, и теперь его голос звучал громче, увереннее.

– Ты мой сын. Хочешь сказать, что уже забыл?

– Я хотел удостовериться в том, что об этом помните вы. А раз помните, то почему отказываете мне в праве самому выбирать себе слуг? – Френсис смотрел прямо в глаза своего грозного отца.

Взгляд того страшно потяжелел, губы сжались. Но его сын не дрогнул. Было видно, он очень огорчён тем, что дело зашло так далеко, но всё же отступать не намерен.

– Я не отказываю тебе в таком праве. Даже больше того, ты можешь выбрать любого из тех, кто сейчас присутствует в Бетенгтоне, даже любого из моих праиэров. Но только не Анри.

– И всё же, в таком качестве я приму только его.

– В каком именно качестве?

– Мы это уже обсуждали – в качестве моего личного порученца, – и Френсис даже чуть вскинул голову, что должно было стать дополнительным подтверждением его непреклонности.

Герцог с великим трудом перевёл дыхание. Его первоначальный план, наладить отношения с сыном, оказался под смертельной угрозой. Но Его Светлость всё-таки нашёл в себе силы обуздать гнев:

– Я тебе сказал открыто, за этим человеком очень большой долг мне лично.