Джоконда и паяц

Лавров шел рядом, искоса поглядывая на ее точеный профиль. Будучи замужем, Эмилия окончила искусствоведческий факультет университета, но ни дня не работала по профессии. Диплом понадобился ей для престижа, а не для карьеры.

– Вы довольно откровенны, – заметил он, нарушая затянувшуюся паузу.

– Надо же хоть раз в жизни выговориться, – вздохнула она. – Перед незнакомым человеком это всегда проще. Мы с вами скоро разойдемся и забудем друг о друге. А мне станет легче. Мне уже полегчало.

– Простите, Эмилия…

– Называйте меня Эми.

– Хорошо, Эми, – кивнул «журналист». – Вас не оттолкнула грубость Артынова? Вы продолжали позировать ему…

– …и ложиться с ним в постель, – добавила Ложникова. – Многие женщины проходят через это. Моя неопытность позволила ему убедить меня, что так и должно быть. Он завладел не только моим телом, но и моей душой. Я воображала его мэтром, волшебником, чья кисть подарит мне вечную славу. Пройдут века, а мое изображение будет вызывать восторг и восхищение у потомков, как Мона Лиза и мадонны Рафаэля.

Артынов оплел меня сетью обещаний, а я, наивная дурочка, приняла их на веру.

– Но вы все равно расстались?

– Всему когда-нибудь приходит конец, – усмехнулась она.

– Кто был инициатором разрыва?

– Артынов.

– Вы поссорились?

– Можно и так сказать. Я выполняла самые дикие его требования, но однажды мне не хватило выдержки, и я сорвалась, наговорила Семе гадостей. Теперь жалею об этом. Нужно было уйти красиво, чтобы он локти себе кусал, вспоминая обо мне.

Не получилось. Мы не враги, но и не друзья. При случайной встрече здороваемся, перебрасываемся двумя-тремя дежурными фразами, не больше.

– А в чем состояла суть конфликта? – спросил Лавров. – Извините за любопытство, но вы меня заинтриговали.

– Артынов предложил мне ужасную вещь…

Она опустила глаза и приостановилась. С кленов медленно опадали листья, в аллее пахло сыростью и крепкими духами Эми. Лавров догадывался, сколько стоит флакончик этакого аромата. Бывшая натурщица ничего не потеряла, выйдя замуж за коммерсанта.

Или все-таки потеряла?

– Он… собирался провести какой-то ритуал…

– В смысле? – встрепенулся «журналист».

– Только это не для прессы!

– Разумеется, – поспешил заверить ее Лавров. – Я все понимаю. Ваша история останется между нами.

– Какой же вам с того прок?

– Я проникаюсь духом творческого процесса, постигаю его глубину и сокровенность.

Глория бы обхохоталась, услышь она эту напыщенную реплику.