Эуштинская осень

Саша не привык робеть перед высокопоставленными особами, всё-таки древность его рода позволяла чувствовать себя если не наравне, то не сильно ниже, но от Николая сейчас зависела судьба поэта.

Высокий, в тёмно-зелёном мундире с золотыми эполетами, красивый от молодости и благоденствия, самодержец обернулся к вошедшему.

– Здравствуй, Пушкин, – без церемоний сказал он. – Доволен ты выбраться из своей деревни?

– Благодарю Вас, Ваше Величество, – коротко поклонился Александр.

– А скажи, Пушкин, присоединился бы ты к своим друзьям на Сенатской площади? – сразу задал главный вопрос император.

– Я не заговорщик, – возмутился Саша. – Но друзей бы не бросил. Да и ведь я был в ссылке, Ваше Величество!

– Действительно, – как бы задумчиво сказал Николай. – Ты должен был быть в ссылке. Но почему тогда тебя видели в Петербурге?..

Неожиданный вопрос застиг Сашу врасплох. Горчаков не мог его предать. Наверное, кто-то другой узнал в крестьянине дворянина, несмотря на маскарад.

– Участвовал в заговоре против меня и моего брата? – возвысил голос Николай, делая шаг в сторону Пушкина.

Тот отступил назад, чтобы не задирать слишком голову, смело глядя в лицо государю.

– Никак нет, Ваше Величество, не участвовал. Я уже подписывал у псковского губернатора, Бориса Адеркаса, бумагу, что ни к каким тайным обществам отношения не имею и никогда не был с ними связан.

– Тогда почему у каждого мятежника хранились твои стихи? Почему даже из Польши мне шлют изъятый у главных бунтовщиков твой «Кинжал»?

– Стихи – это же просто поэзия, литература, – Пушкин опустил взгляд.

– Вот как! – воскликнул Николай, снова приближаясь, и Саша непроизвольно отпрянул, упершись в стол. – Значит, ты не убийца?! А ведь твои друзья хотели меня убить весьма прозаическим способом! Разве не ты их к этому подстрекал?

– Ваше Величество, – в смятении ответил Пушкин, – я ничего не имею против Вас лично, но я противник абсолютной монархии. Конституционная гораздо демократичнее и лучше отвечает нуждам общества.

– Может, где-то в Европах конституционная монархия и хороша, но только абсолютной своей властью я мог так быстро расправиться с бунтовщиками, – Николай рубанул рукой, как мечом, чуть не задев Александра.

Тут внутри Пушкина что-то лопнуло с прозрачным звоном. Он поднял взгляд на Николая.

– И кто из вас больший убийца? – вопросил он. Романов замер. – Они могли вас убить, – продолжил Саша, распаляясь.