Моя бесценная награда

Завидев меня, выруливающую из-за поворота, в ее глазах заблестели слезы облегчения.

– Сматываемся! – заголосила я от радости обретения свободы, торопливо захлопывая за собой дверную панель.

Айке два раза повторять не требовалось, нам в детстве не единожды приходилось улепетывать, то от девчонок, обделенных вниманием парней, то от гопников, с чего-то решивших назначить нас виновными в своей ночевке в обезьяннике. А однажды бабушка ворчала на нас за какую-то провинность при пьяном соседе, и тот решил показать молодежи «кузькину мать».

Во дворе полночи шел уникальный забег: носились мы с Айкой, развивая рекордную скорость, за нами – сосед с армейским ремнем, которым собственно и собирался нас воспитывать, затем местные мальчишки, до того скучавшие и жутко обрадовавшиеся новому развлечению, соседка с собакой, вышедшие на прогулку, но не сумевшие устоять на месте, когда рядом такое веселье, дворник с метлой, разозленный устроенным в его ведомстве беспорядком, и, наконец, под подбадривающее улюлюканье с балконов и окон недремлющих жильцов завершала кросс бабуля с мокрым полотенцем, охаживая оным каждого, кто попадал под руку.

В общем, нам с подругой не привыкать давать деру быстро и неожиданно. Мы бросились на выход. Раин тоже среагировал моментально, приняв боевую стойку, и готовый отразить удар, защищая наше отступления. Данейл и сотрудница пункта приема глазели на нас с нескрываемым изумлением.

– За нами, защитник, – крикнула я на бегу Раину, – погони не предвидится.

И ты, Данейл, догоняй, иначе в автомате все булочки без тебя съедим.

Мы с Аей, взявшись за руки и хохоча, понеслись по коридору со стрелками и выскочили на улицу. Мягкая трава под ногами и душистые цветы слишком манили, чтобы поспешно и бездумно топтать их. Мы свалились на пестрый растительный ковер и разбросали в стороны руки-ноги.

Хорошо-то как! Я вдыхала полной грудью сладкий медовый воздух и не могла надышаться. Перед глазами на недостижимой лазоревой высоте парили облака, напоминающие клубки сахарной ваты.

Их непрерывное и неспешное движение вводило в транс, умиротворяло и успокаивало.

– Ты чего такая бешенная вылетела из лаборатории? – спросила Ая, переворачиваясь на живот и заглядывая мне в глаза. – Что-то случилось?

– Устала. Второй день маринуют, и все одно и то же: «ваши показатели не сходятся с оригинальными параметрами человеческого вида», – пожаловалась я, передразнивая тоненьким противным голоском работников пункта.