Прислушалась: а это дождь

Поливали их лимоном и до неприличия сочно засасывали сомнительную мякоть, напоминающую детский насморк.

– А ты помнишь, что у Сашки сегодня день рождения?– прищурилась она. Конечно, я помнила. Есть в нашей жизни даты и имена, которые вытатуированы в памяти, кто поймет зачем. И каждый год мы думаем набрать номер, зачем-то всплывающий оттуда, где катались на трамвае и ели мороженое на спор. А вместо этого тянем время, выпиваем бокал другой. Третий. И, многозначительно повздыхав и перебрав старые фотки, ложимся спать.

Я набрала в легкие воздух и выдохнула:

– Звони.

– Что – звони? Ты что, разговаривать с ним будешь?

– Да. Буду, – отчеканила я. Прошло двадцать пять лет. Я коротко подстриглась, перестала краситься, зато завела себе красную помаду и бульдога и, наконец, заслуженно натянула на нос обожаемые очки.

Я решила не медлить: набирай.

Она включила видеосвязь и гомерически захохотала.

– Ты обалдела, выключи камеру. – прошипела я. К видеосвязи я совсем, ну совсем не была готова. Она в ответ бросила звонкое «поздно» и опять раскатисто засмеялась.

– С днем рождения! – проорали мы, словно по команде, как только в телефоне появилась картинка. Я ощутила, как покрываюсь пятнами. По спине текла тонкая струйка пота, неприятно меня щекоча.

Он улыбался. Я увидела в телефоне пол лица, густо заросшего щетиной. Один глаз. Еж волос. Маринка магически исчезла и нарочито громко зазвенела тарелками на кухне. Глаз смотрел на меня, бровь медленно ползла вверх.

– Зось, это ты что ли? Вот это даа! Офигеть – подарок!

– Я.

Я звоню тебе, чтобы попросить прощения за всю боль, которую нанесла. Прости меня пожалуйста, – чеканил кто-то изнутри. Голова предательски кружилась. Язык не слушался. Наверное, в телефоне слышно, как бухает мое сердце, – подумала я. Я безуспешно пыталась сконцентрироваться. Нашла глаз, так и наблюдавший за мной без слов. Сашка вдруг широко улыбнулся. Как тогда, когда был подростком.

– И для этого тебе понадобилось двадцать пять лет?

Я молчала. Потом тоже заулыбалась.

Он закрыл глаза. Потом опять открыл. Снял очки. Немного развернул телефон. Появился второй глаз. Меня трясло.

– Как ты? Давай я покажу тебе мою квартиру, – господи, что я несу. Я потащилась по комнатам, лепеча какой-то бред. Он внимательно слушал и кивал. Смотрел на меня.

– Неужели это ты?! – вырвалось у меня.

– Я. Зачем ты появилась?– он зевал, чесал глаза. Словом, нервничал и всеми средствами выказывал безразличие.

Я молчала.

– Не знаю.