Любимые монстры Мэри Шелли

Очевидно, старый слуга знаком с системой выпаривания опиума не хуже китайцев, содержащих курильни в лондонском Ист-Энде.

– Вот что развивает воображение намного быстрее, чем книги и иностранные языки, – говорит Шелли, делая затяжку над лампой.

Трубка идет по кругу. Красный турецкий ковер с арабесками стоит, наверное, целое состояние. Мэри немного разбирается в коврах. Узелковое плетение, если усвоить его принцип, становится простым и понятным, в отличие от поведения людей. Она отмечает про себя, что настроение Байрона улучшается с каждой минутой.

Поэт позволяет Клер прижаться к нему и из-под опущенных ресниц лениво следит за ее рукой, ласкающей его грудь. Перси некоторое время наблюдает за ними, потом придвигается к Мэри. Его пальцы, нырнув под нижнюю юбку, нетерпеливо скользят вверх по шелковому чулку. Мисс Годвин вспыхивает и в этот момент случайно ловит взгляд Полидори. Ей что-то мерещится в серых глазах Джона, что-то помимо неловкости. Однако уже в следующую секунду он отворачивается к камину, и в его слегка расширившихся зрачках пляшут языки пламени.

– Нет, – Мэри отталкивает руку Шелли, смущенно одергивает подол.

– Но почему?

– Мы не одни.

– Прежде ты никогда не оскорбляла моих чувств пошлыми предрассудками, – поэт обиженно откидывается на подушки.

Лорд делает очередную затяжку, наклоняется к мисс Клермонт и целует в губы. Гостиная двоится в глазах Мэри. В круговерти подушек, картин в тяжелых золоченых рамах и разверзшегося неба за окном свет неожиданно меркнет.

В эфирном тумане ей кажется, что она бесконечно долго спускается по винтовой лестнице с выщербленными каменными ступенями. До ее слуха доносится смех Клер и странный демонический хохот Байрона. Сознание куда-то уплывает, а когда вновь возвращается, Мэри не чувствует ничего кроме жуткого, обволакивающего холода. Открыв глаза, она видит пустое помещение с кирпичными стенами и маленькими окнами под самым потолком. В них просачивается тьма дождливой июньской ночи. Она лежит в медной ванне, наполненной ледяной водой.

На ней только нижняя льняная сорочка, доходящая до середины икр. Сорочка облепила тело. Она хочет прикрыться руками, но руки не слушаются. Свечи в канделябрах справа и слева от ванны разливают вокруг необычный красноватый свет. Мэри пытается подняться – безуспешно.

Внезапно над ней возникает лицо Байрона, позади расплывчатым пятном маячит доктор Полидори. Мысли путаются, однако картинка слишком уж яркая и реалистичная, чтобы быть сном.