Любимые монстры Мэри Шелли

Глава 9

Доктор Луи Одье навещает больную во второй половине дня. Солнце, как желтая божья коровка, неторопливо ползет по небосклону. Запахи лета наводняют комнату через открытое окно.

– Гиппократ считал, что все болезни возникают из-за дисбаланса в организме крови, желчи и мокроты, – сообщает старый врач после привычного осмотра пациентки. – Дорогая миссис Шелли, я знаю прекрасное и действенное средство исцелить меланхолию крови. Il est toujours avec moi[6 - Оно всегда при мне (фр.)], – доктор наклоняется к своему саквояжу и достает баночку с пиявками.

 – Думаю, сегодня одной будет достаточно. Вы сами сможете снять ее, когда она полностью насытится, однако я всё же попросил мисс Клермонт прислать сюда доктора Полидори. Ваша сестрица как раз отправилась на виллу Диодати.

Мэри с отвращением косится на грудь, где над вырезом сорочки присосалась жирная черная пиявка.

– А мистер Шелли? – очень тихо произносит она.

– Мы вместе обедали у лорда Байрона. Насколько мне известно, он намеревался пробыть на вилле до вечера.

Что ж, мне пора возвращаться в Женеву. Отдыхайте, мадам, и положитесь на доктора Полидори. Au revoir![7 - До свидания! (фр.)]

Закрыв глаза, Мэри старается не думать о том, как Перси растоптал чувство, которое два года придавало ей сил противостоять всему миру. Как по-разному, оказывается, они понимали свободную любовь! Мэри видела в ней возможность быть вместе, когда церковь и общество отказывали влюбленным в этом праве. Философия Перси освобождала его от необходимости считаться с чужими чувствами, равно как и от угрызений совести.

Мисс Годвин попалась на банальную наживку и в своем горьком разочаровании должна винить себя одну.

Пиявка наконец насыщается. Барышня хочет поскорее избавиться от нее, но не решается прикоснуться к отвратительному склизкому тельцу. К счастью, в дверь стучат, и в проеме возникает силуэт Джона. Только теперь Мэри вспоминает, как накануне, убегая, пнула его по больной ноге, чем, очевидно, причинила сильную боль. Она уже сожалеет об этом и собирается извиниться, как вдруг замирает, встревоженная странным выражением лица своего посетителя.

Джон впивается взглядом в ее грудь – туда, где алеет ранка и медленно извивается напившаяся крови пиявка. Его зрачки расширяются, движения напоминают Мэри готовящегося к прыжку тигра, которого она однажды видела в передвижном зверинце. Явно утратив контроль над собой, доктор бросается к кровати, хватает пиявку и, оскалившись, отправляет в рот.