Заклятие древних маори. Последний занавес

Уж очень откровенно он соврал насчет Розенкранца и Гильденстерна. Мне кажется, что с вашим блистательным знанием «Гамлета»…

– Да-да, я понимаю, что вы имеете в виду. «Он никогда не требовал их казни»[15 - У. Шекспир. «Гамлет». Пер. М. Лозинского.]. Это просто оправдание. Яйца выеденного не стоит. Что-нибудь еще?

– А я всегда считал, что эти слова относятся к Клавдию. Ваш Горацио…

– Нет-нет – к Гамлету. Безусловно – к Гамлету.

– Разумеется, всякие сравнения абсурдны, но я хотел спросить вас, не приходилось ли вам видеть Гамлета в исполнении Густава Грюндгена?

– Вы имеете в виду этого гитлеровского любимчика?

– Да.

Ой! – Мистер Фолс вдруг судорожно дернулся и вскрикнул. – Чертова спина! Извините. Да, вы совершенно правы. В его интерпретации Гамлет выглядел просто юродивым, а публика улюлюкала и неистовствовала от восторга. Я был на этом спектакле. До войны, разумеется.

– Еще бы, – хохотнул мистер Квестинг.

– Кстати, – оживился мистер Фолс, – почему в ваших постановках Гамлета всего три действия, тогда как в оригинале их пять? Почему бы не сыграть пьесу в том виде, в каком задумал ее Шекспир?

– Порой мы так и играем.

– Я знаю, знаю. От лица всех поклонников шекспировского гения я страшно вам признателен. Вы уж меня извините!

– Не за что! – улыбнулся Гаунт. И тут же, заметив появившуюся в проеме дверей Барбару, которая мялась, не решаясь подойти, поманил ее рукой. Девушка уселась прямо на ступеньку, рядом с Дайконом.

 – Вам это будет интересно, моя дорогая.

«Что с ней случилось? – подумал Дайкон. – Она изменила прическу, отчесав волосы назад, но ведь этим не объяснить столь разительную перемену. Куда делся ее истерический хохот? Да и гримасничать она перестала».

Гаунт завел разговор о таких сложных пьесах, как «Троил и Крессида», «Генрих VI» и «Мера за меру». Фолс подхватывал каждую его реплику. Он вынул из кармана трубку, но закуривать не стал, а принялся отбивать такт о ножку шезлонга, словно желая подчеркнуть значимость своих слов.

– Разумеется, он был агностик! – с горячностью воскликнул он. – Это доказывают его самые знаменитые монологи.

– Вы имеете в виду Клавдио? Однажды в молодости я играл его. Монолог о смерти, конечно, впечатляет. Даже дрожь пробирает.

В стремленье к смерти нахожу я жизнь,

Ища же смерть – жизнь обрящу.

Пусть же приходит смерть![16 - У. Шекспир. Шекспир. «Король Генрих V». Пер. Е. Бируковой.