Другая сторона бесконечности

И каждое слово протягивало незримую, но очень прочную нить между ними: между Высшей благороднейшей Бэаэт из старинного рода Ла и простой лабораторной особью.

Бэаэт сильно беспокоило исчезновение Лилит. Куда, вообще, может подеваться лабораторная особь с экспериментальной площадки?! До сих пор Бэаэт ни разу не слышала о подобных казусах. Правда, этот Людопарк, говорят, огромен по площади, и границы его теряются в неведомых современникам, тысячелетиями не посещаемых недрах Ксафа.

Что, вообще, происходит в Людопарке? Не случилось ли с Лилит что-то плохое в этом лабиринте туннелей? Почему Высочайшей Бэаэт-Ла страшно за неё? Ответов ни на один из этих вопросов не было.

Странное место – крыша небоскрёба. Здесь непрерывно вспыхивал и гас красный огонь высотного маяка. Вращая лопастями за решётчатыми крышками, гудели огромные металлические коробки. От них шло переплетение разнокалиберных труб и проводов со множеством всяческих приспособлений. Что-то гудело в бетонных будках за металлическими дверями с изображёнными на них молниями и какими-то надписями.

Бэаэт-Ла вышла из дисколёта и переступила границу защитных пространственных искривлений. Первым ощущением пребывания непосредственно в атмосфере Тхеллы оказалась невыносимая тяжесть прижимающая к земле. Бэаэт еле смогла удержаться на ногах. Первые минуты было настолько тяжело дышать в удушающем воздухе, что у неё мелькнула мысль лететь обратно. Дико разболелась голова. Лёгкие, казалось, рвутся в клочки от хлынувшего в них избыточного потока кислорода.

Зато физическая боль приглушила душевную, и это уже было неплохо. Дрожащими руками Бэаэт достала из дисколёта корректор медицинских параметров тела. Прибор тревожно ахнул и взялся за работу. Через пару минут стало лучше. Бэаэт вытащила из дисколёта сумку, сложила в неё корректор, запасной лептонный переводчик, переговорник с функцией нахождения заданных объектов и изящный дамский излучатель.

Внизу, за бордюром крыши перемигивался бесчисленными огнями необъятный людишник. Изучая социологию, Бэаэт-Ла, конечно, многократно видела голографические изображения людишников во всевозможных ракурсах.

Но в реальном времени и пространстве эта картина ощущалась иначе. На лекциях по древнейшей истории говорили, что очень давно, за безвозвратной далью ушедшего времени, такие людишники были и на Ктуме, древней погибшей прародине её вида. Бэаэт посмотрела в небо. В вышине так же перемигивались бесчисленные огоньки. Мироздание будто отражалось само в себе.