Другая сторона бесконечности

Внезапно над крышей возник чуть светящийся шар. Бэаэт-Ла не сразу заметила его приближение из-за мигающего высотного маяка. Компактный служебный шаролёт спешно приземлился возле её дисколёта. Из него, спотыкаясь, выскочил перепуганный, взволнованный, всклокоченный людотехник местной породы.

– Шем могу быть полешен благороднешшей? – боязливо осведомился он, забавно коверкая древний язык. И сразу поспешил добавить: – У наш вшо в полном порядке, а ешли шо-то не так – немедленно ишправим. Мы все так шшастливы и так польшшены таким неошиданным визитом благороднешшей…

– Проваливай отсюда! – процедила сквозь зубы Бэаэт-Ла.

– Как угодно благороднешшей, – людотехник попятился, скрылся в шаролёте и немедленно отчалил на невероятной скорости.

Бэаэт не имела никакого плана действий. Она просто не хотела задаваться вопросами, чего именно ждёт от этого своего нелогичного, неправильного, никому не нужного появления здесь. Посетить адептов хаосизма в проекции – это ещё куда ни шло, это нормально. Но ей, богине, лично спускаться в грешный ад…

На крыше оказалось не так жарко, как она опасалась.

Пронизывал осенний северный ветер, из набежавшей тучи закапал дождь. Надо бы сначала разыскать псевдо-Лилит и устроить ей нахлобучку, а то наглая жрица в последнее время проводит служения без прежнего энтузиазма. Горбясь от безумной гравитации, Бэаэт прошлась по крыше, понемногу адаптируясь. Корректор медицинских параметров делал своё дело. Но едва она почувствовала себя лучше телесно, усилилась душевная боль.

Примитивное дверное устройство, ведущее с крыши, не открывалось. Бэаэт подёргала запертую дверь, выругалась, и достала из сумки миниатюрный излучатель. Дверь лёгкой дымкой не связанных больше молекул растаяла в сыром воздухе, оставив лишь оплавленные дверные петли. За дверным проёмом лестница вела вниз. Покидая крышу, Бэаэт настроила защитное поле дисколёта на невидимый для зрительных центров людей спектр. Дисколёт окутался непроницаемым полем искривлённой материи. И завис в пяти метрах над крышей.

Переговорник без труда разыскал введённые в него параметры излучения чипа помощника 2117-го за одной из дверей верхнего этажа. Она прикрепила к комбинезону миниатюрный лептонный переводчик, полагая, что помощник, то есть жрица и пророчица, теперь помнит только один, или несколько примитивных языков людей, а память древнего благородного языка находится в её сознании сейчас в латентном состоянии.

Ковровая дорожка в коридоре верхнего этажа мягко глушила шаги.