Ветер, ножницы, бумага, или V. S. скрапбукеры

Уж очень морда у нее добрая и глаза понимающие. А еще помню, утром встанешь, рано, когда солнце только еще собирается взойти, а вокруг воздух – чистый, аж звенит, – мечтательно продолжал Фанис. – Птички поют, и кругом так свежо-свежо, и вдыхаешь, никак не можешь этой свежести наглотаться. Полный ништяк. А здесь что – бензин да машины шумят. Тьфу…

Софья подумала, что кучка рекламных проспектов на его столе вот уже три дня лежит нетронутой и не пополняется новыми экземплярами. Слишком хорошо она запомнила верхнюю газету – ярко-красную, с настырной улыбкой популярного телеведущего на первой странице.

Все утро она с трудом сдерживала желание найти какой-нибудь повод и сходить к Достоевскому. В обед она бродила по столовой с подносом в руках и не столько прислушивалась, сколько улавливала, подобно антенне, где говорят о том, что может быть ей интересно. Когда она взглянула на стол, где обедали компьютерщики, по рукам побежала теплая волна, и она присела за соседний столик, к счастью, свободный.

– Вирус, видимо. Главное, в списке процессов ничего подозрительного нет! И в Интернете описания похожего нет, – разводил руками бледный худой парень в мятом пиджаке.

– Новый, наверное, – отвечал ему усатый толстяк в свитере с оленями. – И где они их только берут! Надо, на фиг, закрыть всем доступ в инет и порты все поотключать. Поубивал бы… Кулачки, говоришь?

– Ага, игрушка дурацкая, причем срабатывает исключительно на планировщик.

– Придется ему после обеда систему переустановить с нуля, – вздохнул первый.

«Не поможет», – подумала Софья и поморщилась, проглотив ложку супа. Одни бульонные кубики, китайцев на заводах и то небось лучше кормят. В комнату для топ-менеджеров, которых кормили отдельно, проскользнул Альберт Фарисеевич, и с кухни послышалось зычное:

– Таня! Виповской лапши налей!

«Ничего, попробует он скоро элитной лапши», – злорадно усмехнулась про себя Софья, отодвинула тарелку и нащупала в кармане пиджака открытку.

Рабочий день уже давно перевалил за половину, когда в отдел ворвалась возбужденная Лилечка и тут же посеяла вокруг себя суматоху и волнение.

– Там такое! Такое! – кудахтала она. – Никогда такого не видела!

Ванда подняла голову и спокойно спросила:

– С Достоевским?

У Софьи внутри все похолодело. Неужели она догадалась?!

– С ним! – продолжала Лилечка.