Хамелеонша. Тайна короля

Она кивнула и стянула у горла края плаща. В углах зала были наметены горки снега, и крупинки вихрились, когда мимо кто-то проходил.

Сдержав порыв потереть ее предплечья, чтобы согреть – такой жест был бы слишком неуместным, – я протянула ей кусочек меха, в котором мы грели руки.

– Вот, держите.

– Не нужно, Каутин уже отдал мне свой.

Тут появился клирик, и месса началась.

Слушая монотонный голос священнослужителя, я еще какое-то время скользила взглядом по рядам, выискивая высокую широкоплечую фигуру, но мужчины больше не было видно.

По окончании службы мы двинулись к выходу. Алекто оживленно вертела головой: жадно разглядывала наряды дам, смущенно отворачивалась при виде молодых людей, некоторые из которых ей кланялись, и время от времени отдергивала подол от проскакивавших мимо зверей.

– Я слышала, днем дамы собираются в розарий. Вы пойдете? – повернулась она ко мне.

– Едва ли. Я все еще утомлена после дороги, так что, вероятнее всего, буду отдыхать в наших покоях.

– А я…

– Сможешь пойти, если тебя будут сопровождать Каутин или сэр Вебрандт.

– Но они собирались побывать на плацу.

– Значит, придется отложить посещение розария до того момента, когда кто-то из них окажется свободен.

– Но другого случая в наше посещение может не представиться! Говорят, цветник королевы уникален: розы в нем растут даже зимой!

– Алекто, я все сказала.

– Зачем вообще было брать меня сюда?

– Алекто…

Край ее радужки замерцал, наливаясь белизной.

– Оставили бы дома с Хольгой чесать шерсть. Там бы от меня было больше пользы!

– Прекратите, Алекто!

– Что прекратить? Дышать? Двигаться?

Над нами раздался шум. Мы одновременно подняли головы. Под потолком металась какая-то птица, натыкаясь на стены. Я узнала один из простых зимних видов. Но сейчас она издавала несвойственные ей звуки, всполошенно хлопая крыльями.

Тут словно что-то теплое прошло сквозь воздух, и птица смолкла, успокоившись.

– Миледи, – поприветствовала она нас с Алекто.

Мы одновременно присели в поклонах.

Каутин посмотрел на королеву, и в лице появилось такое выражение, будто он наблюдал рассвет нового дня. Казалось, сын вот-вот потрет глаза, чтобы убедиться, что это не сон. Бланка мягко ему улыбнулась, и он поспешно опустился на одно колено, вспыхнув до самых ушей.