Всадники Перна. Сквозь тысячи лет

Мощный удар мастера цеха кузнецов чуть не сломал ещё неокрепшую шею дракончика – и тот подскочил с места, завалился набок. Бронзовый неумело взмахнул крыльями, чтобы удержать равновесие, и совершенно неожиданно на мгновение взлетел. Он полностью растерялся и инстинктивно ушёл в Промежуток. Навсегда. А следом за ним ушла и Амаранта с Бридой на спине, вне себя от горя, что не стало одного из новорождённых.

– Нет, мой дракон, мой дракончик! – в отчаянии крикнул Наллинг – и рухнул на землю: от горя у мальчишки подкосились ноги.

Безутешные рыдания несостоявшегося всадника эхом отразились ещё более печальным воем драконов.

Круф и гости Вейра потрясённо замерли. Молодые всадники совершенно растерялись, они вместе с Наллингом переживали потерю дракона. А Безик вместе с племянником стояли у дальней стены Нижних Пещер и злорадно потирали руки – именно Наллинг стал избранником последнего бронзового.

Арфист сыграл пару скорбных диссонирующих аккордов – и пошёл к юноше, чтобы утешить его. Но если есть лекарства от боли физической, то найдутся ли они от душевных страданий?

Глава 2

Вейр Бенден, Южный Вейр, 6 число 7 месяца 2568 Оборота по летоисчислению перинитов

О, сколь печален ты, мой друг!

Ты потерял дракона…

И не понять им твоих мук,

И не расслышать стона…

Они привыкли жить собой –

Никто их не осудит.

Куда идёшь один, хромой?

Не замечают люди…

Лишь всадники тебя поймут –

Они не так жестоки,

И лишь они оценят труд,

Но – всё же одинокий…

Найди, найди своё призванье!

Пусть сердце радостью болит,

Огонь, огонь – драконье пламя

Внутри тебя – всегда горит!

Менолли «Потерявшему дракона»

Г’бол с трудом раскрыл глаза и сбросил тяжкий сон – дракон падал в пропасть, и никто не подхватил его.

Чтобы прогнать кошмарное видение, он встал с травяного лежака, накинул легкую рубашку, одел короткие, до голеней, штаны —царил тропический климат, – и вышел наружу. Легкая утренняя прохлада ничуть не смущала закалённого северянина. Над Южным Вейром занимался нежно-лазоревый рассвет, но Предводителю Бендена не хотелось спать – даже если учесть, что беспокойный сон длился не больше трёх часов. О, сколь тяжкая и горестная ночь! Вчерашние события вереницей проносились перед едва проснувшимся Предводителем, болью отдавались в его душе.

Сперва он тащил безвольно повисшую Седру – мышцы рук ныли до сих пор: бывшая зелёная всадница, несмотря на стройный вид, оказалась отнюдь не лёгкой пушинкой.