Добро пожаловать в чудо

– Экий вы рассеянный, товарищ майор!

Поезд бесшумно летел вперёд, оставляя позади деревни, поля, дубовые рощи, густые леса. Весь простор и всю ширь родной стороны. Еще пара часов – и граница с Финляндией.

Поезд качнулся, чуть мигнул свет, когда они влетели в затаившуюся в тоннеле темноту. Пейзаж за окном сменился небритой физиономией Александра Дубкова. Ничем не примечательное зрелище. Майор вздохнул и отвернулся от окна. Большая часть пассажиров спала, а кресло напротив пустовало.

Мария сошла на предыдущей станции, унеся с собой приятную болтовню обо всём на свете, беззаботный смех и очаровательную улыбку.

По последней он особенно скучал. Да чего уж там, он скучал даже по её старомодному зонту и гигантской сумке. Из которой она извлекла небольшой черный мешочек и вручила на прощание.

– Талисман. От жизненных невзгод. Не открывай, пока не приедешь.

Поезд, мирно мчавший сквозь недра горы, внезапно дёрнулся, свет мигнул, а мгновение спустя и вовсе погас. И тут же весь салон наполнился оглушительным лязганьем, скрежетом сминающегося железа и горьким, едким запахом непоправимой беды.

Дубкова бросило вперёд, он ударился грудью о столик и вывалился в проход.

– Кажется, приехали, – пробормотал он, вставая с пола и потирая ушибленный лоб.

А затем ближайшее к нему окно разлетелось вдребезги, и сквозь непроглядным мрак тоннеля взметнулись рыжие языки пламени.

Глава 3 Бездонный мешок

– Ну и рожа у тебя, Шарапов!

Дубков осторожно открыл глаза.

Внизу медленно проплывали шпалы, потолок с полу погасшими лампами нависал сверху. Невидимые ему люди плакали и стонали в темноте.

– Я Дубков, – просипел майор и поморщился: болела голова, саднило лицо, ныла ушибленная грудь.

– Приятно познакомиться. Георгий Иванович, он же Гога, он же Гоша, он же Жора.

Вокруг хрипло загоготали голоса.

– Мешок! – внезапно вспомнил Дубков.

– Что мешок?

– Там! Мешок!

– Не до того было, вокруг люди задыхались и горели!

– Мешок, – упрямо повторил майор и, дёрнувшись, вывалился из несущих его рук.

Покачиваясь, встал на ноги, огляделся и бросился назад к горящему поезду. Почему-то он был уверен, что подарок Маши – слишком важная вещь. То, с чем ему расставаться ни в коем случае нельзя.

– Куда, дурак! Сто-о-ой! Там всё полыхает!

Но Дубков не слушал. Путаясь в собственных ногах, он вскочил в нужный вагон и почти ползком бросился к своему месту.