Золото Джавад-хана

], обшитая позолоченным шнуром и бархатом, свободные штаны, сапоги с загнутыми носами. Дополняли костюм проводника круглая меховая шапка, кинжал, сабля и два пистолета, засунутые под широкий матерчатый пояс. Мишка слышал от старших солдат-егерей, будто Карягин во время командования полком оказал его отцу какую-то неоценимую услугу, и теперь уже сын сам отправился добровольцем в поход, чтобы отдать семейный долг чести. Сразу вслед за проводником подгоняла породистого вороного скакуна девушка-подросток, одетая по-восточному – так, чтобы не оставалась открытой ни одна, даже самая малая, часть ее тела.

Даже лицо ее было, от подбородка до глаз, укутано полупрозрачной вуалью – скорее, впрочем, не по обычаю магометан, а для того, чтобы защититься от дорожной пыли. При этом сидела девушка на коне по-мужски, широко раскинув ноги в шароварах и упираясь подошвами крохотных туфелек в стремена. Мишка знал уже, как и все остальные в отряде, что зовут ее Каринэ и что состоит она толмачом при своем старшем брате-проводнике.

Замыкал эту живописную конную группу недавно назначенный полковой адъютант – худощавый поручик с причудливой иностранной фамилией, которую Павлов еще не успел запомнить.

– Управляешься, эскулап? – Карягин настолько внезапно и резко решил осадить своего жеребца рядом с лазаретной повозкой, что Мишка не сразу и сообразил, что полковник обращается именно к нему:

– Как там пушкарь? Живой, дышит?

– Так точно, ваше… – от растерянности Мишка попытался не то отдать честь, не то встать, чтобы вытянуть руки по швам, однако только понапрасну дернул вожжи и едва не повалился вместе с ними на дорогу.

Получилось смешно и неловко.

– Да сиди уж ты… Аника-воин!

Изогнувшись в седле, полковник поближе глянул в бледное лицо артиллериста, лежащего без сознания на дне повозки.

– Ох ты, матушка Богородица… на все твоя воля!

Карягин истово перекрестился, подобрал поводья, и сразу же, обращаясь скорее к усталым солдатам в колонне, громким голосом пообещал:

– Смотрите вот ужо, кто провинится на марше – пошлю вечером к нашему новому лекарю зубы выдергивать! – И расхохотался во весь голос над собственной шуткой.

Вслед за ним засмеялись и все, кто оказался поблизости: полковой адъютант, егеря, гренадеры. Даже проводник, почти не понимающий по-русски, позволил себе улыбнуться вслед за остальными.