Золото Джавад-хана

Однако же непременно вернется! – заверил Васильев и спохватился: – Господин полковник велел всех строго-настрого предупредить, чтобы между солдатами впредь не распространялись опасные слухи. Понятно?

– Какие слухи? – удивилась Каринэ.

– Да про сокровища, – отмахнулся поручик.

– Про какие сокровища?

– Какие? Известно, какие… – Поручик Васильев показал рукой на казначейскую повозку, возле которой топтались на круглосуточном карауле двое солдат. – Те сокровища гянджинского правителя Джавад-хана, которые мы будто бы вывезли из Елизаветполя вместе с кассой полка.

С тем, чтобы они вновь неприятелю не достались.

…Когда фигура молодого офицера растворилась в предрассветном сумраке, Гаврила Сидоров, Мишка и Каринэ сели завтракать.

– Чего это они все обзываются? Командир наш вчера, да сегодня поручик еще… – облизывая деревянную ложку, поинтересовался вслух Мишка Павлов. – Эскулап… что за слово такое диковинное?

– Не слыхал никогда, – пожал плечами бывалый и многое повидавший солдат.

– И я не знаю, – сообщила девушка. – Но не думаю, чтобы в нем было что-то обидное…

– Это шутка такая, наверное, между господами, – поддержал ее Сидоров. Обернувшись, он некоторое время рассматривал караульных у казначейской повозки. Потом опять перевел взгляд на собеседников, расположившихся возле костра:

– Ну, а что ты-то скажешь, дочка? У этого хана и вправду имелось большое богатство?

– Я не знаю, – немного задумалась Каринэ. – Рассказывают, что крепость Гянджа была основана тысячу лет назад, во времена арабского халифа аль-Мутавакиля и была названа так из-за найденной там сокровищницы.

Потому что арабское слово «джанза», или «гандз», у армян означает «большой клад», «сокровище»… Все те, кто нападал на Гянджу, непременно искали сокровища древних правителей – и кочевники-дикари, и грузины, и персы, и турки-сельджуки. Говорят, что когда монголы захватили город, они страшно пытали оставшихся жителей, чтобы узнать у них тайное место хранения золота и драгоценностей …

Наскоро перекусив, Мишка Павлов достал из мешка лазаретную книгу и отправился пересчитывать всех, кто умер от ран в эту ночь, и тех, кому еще предстояло, по Божией воле, поправиться или умереть в скором времени.

По пути он почти против собственной воли то и дело посматривал в сторону казначейской палатки, возле которой как раз в это время менял часовых рыжеволосый капрал с повязкой на голове.