Золото Джавад-хана

Солдаты в несколько мгновений одолели расстояние, отделявшее их от берега, и тотчас же устремились вброд, прямо на персидские батареи. Первая из них была захвачена врасплох, и все находившиеся при ней переколоты штыками. Сразу после этого, не дав образумиться бывшим на второй батарее, отважный поручик Ладынский скомандовал свои егерям: «Вперед!», и никто из неприятелей вновь не успел спастись. На третьей батарее персы все же попытались оказать организованное сопротивление, однако столь же тщетно – четвертая же батарея досталась атакующим вообще без хлопот, потому что обслуга ее перепугалась и убежала.

Таким образом, пятнадцать фальконетов, причинявших большой урон русскому лагерю, менее чем в полчаса были отбиты без всякого урона со стороны нападавших.

Разорив неприятельские позиции над рекой, капитан Парфенов со своим людьми и с трофеями возвратился обратно, в расположение отряда. Вышедший перед строем, чтобы поблагодарить солдат и офицеров, полковник Карягин даже не смог найти подобающих слов – и закончил свою короткую речь тем, что перецеловал их всех на суворовский манер:

– Низкий поклон вам, чудо-богатыри!

К этому времени под командою у него оставалось всего триста пятьдесят офицеров и нижних чинов, половина которых имела ранения разной степени тяжести.

Поэтому насладиться заслуженным отдыхом никому из участников вылазки не удалось – сразу же с построения их отправили на позиции, для отражения новых атак.

– Ваше высокоблагородие! – Несомненный герой дня, Парфенов, прослужил на Кавказе с полковником не один год, они крепко дружили, однако при посторонних общались между собой, соблюдая субординацию.

 – Егеря взяли пленного, неприятельского офицера.

– Где же он, господин капитан?

– В лазарет отнесли.

– Сильно раненый?

– Никак нет! Ну, не так, чтобы очень… – покачал головою Парфенов. – Отбивался отчаянно, вот и пришлось его прикладом успокоить.

– Господин капитан, пусть этого пленного приведут, если это возможно, в порядок. И доставят ко мне без промедления! – распорядился полковник Карягин.

Потом посмотрел на дежурного адъютанта: – Да, и вызовите еще эту, как ее… Каринэ, переводчицу…

Спустя четверть часа в помещение штаба солдаты под руки приволокли плененного персиянина, которому на вид можно было дать немногим более двадцати лет. Лицо его портил огромный кровоподтек, торопливо прикрытый не слишком умелой повязкой, один глаз заплыл, а расшитый серебряной нитью кафтан оказался разорван почти от подола до рукава.