Пьеса для трех женщин

Это у тебя мышление такое, мышление неудачника по жизни. Я лично считаю, что тебе очень идет! Такая яркая сразу стала! Класс. Правда, мамуль?

Сима Ивановна слеповато прищурилась, но так толком ничего не разглядела, поэтому просто кивала, мягко улыбаясь силуэту дочери. Она уже давно начала терять зрение, сразу после смерти мужа. Так что дочери для нее навсегда останутся легкими, юными и светлыми, как и 10 лет назад.

Глава 2.

– Как там Ванечка? – спросила мать, доверительно положив ладонь на руку Марины.

– С папашей своим. – нехотя ответила Марина, нарезая колбасу аккуратными квадратиками. Спать ей после дороги почему-то совершенно не хотелось, и она вместе с Галей принялась резать овощи для салатов.

– Неужели взялся за ум? – Сима Ивановна закачала головой.

– Не знаю, за что он там взялся, но позвал Ваню отпраздновать новый год с ним. Парню 14 лет, а у этого отцовские чувства проснулись. – Марина недовольно поджала губы.

– Может, вы и сами примиритесь?

– Да бросьте вы эти наивные фантазии, Сима Ивановна.

Мужиков что ль мало? Я, конечно, рада, что в моей жизни случилась любовь. Жаль, что любовь эта случилась с…ладно, сейчас не модно бывших обзывать козлами. Впредь, перед тем как вступить в…кхм…отношения, постараюсь думать головой, а не другими частями тела. Впрочем, полюбить хоть раз в жизни, хотя бы и козла, все лучше, чем прожить синим чулком. Да, Галюнь?

Галя от неожиданности уронила сырое яйцо, которое готовилась разбить в муку для пирога.

– Ты какой-то несчастливый лотерейный билет по жизни вытащила? Что у тебя все из рук валится? – невпопад рассердилась Марина.

– Ну, что ты такое говоришь, Мариша. – перебила ее Сима Ивановна. -Галя, конечно же, была влюблена. Да, и каждому яблочку свое время.

– Яблокам-то, конечно, время, а урюк – сразу в компот. – отрезала Марина.

– В свое время Галюша была широко популярна в узких кругах. – с сомнением проговорила Сима Ивановна.

– Ты, папа и бабушка не в счет.

 – Марина показала язык.

– Галюша молодая привлекательная женщина, как и ты. Вы обе у меня красавицы. Обе в папу, Степушку, царствие ему небесное. – Сима Ивановна протянула руку к портрету, висевшему над ее табуретом. С фотографии добродушно улыбался пухлый лысоватый мужчина в очках с толстой оправой. – Да ты сама посмотри. – Сима Ивановна указала сухой ладошкой в сторону холодильника. – Ну разве Галюшка не прелесть?

– Да, хорош видок, не поспоришь.