Война с готами. Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона

А в эту пору ночи в Византии, как по-старому называл столицу его тесть, вовсе не располагают к длительному ожиданию на свежем воздухе беременной женой загулявшего супруга.

– Ой, – искренне, по-детски сказал трибун виновато. – Ой, я встречался с императором. Мы немного выпили…

Девчонки-рабыни прыснули со смеха. Улыбнулся даже обычно сдержанный старый Дмитрий.

– Кушать будешь? – заботливо спросила Елена. – Тебя ждет фаршированная рыба и свежие хлебцы.

Беременность еще больше украсила любимую жену.

Лицо ее чуть пополнело, но точеный носик и улыбка, открывавшая белоснежные зубки, маленькая родинка на щеке, роскошные светло-рыжие волосы (как у вожделенной многими Елены Троянской), собранные в подобие короны на голове, могли свести с ума не только трибуна комитатского легиона.

Константин нетерпеливо протянул руки, пытаясь заключить супругу в объятия. Она увернулась:

– Не здесь и не сейчас. И – мне нельзя, потерпи немного.

– До ноября, – вдруг хрипло отозвался Константин.

 – Потерплю до ноября.

Несмотря на юный возраст, Елена была умна и проницательна. Мигом почуяв неладное, она взяла мужа за руку.

– Пойдем в комнаты, там расскажешь.

До семейных комнат трибун не дошел. Встал как вкопанный в обеденной зале, почуяв нюхом вечно голодного солдата безумно сладкий аромат пресловутых хлебцов. За стол не присел, жадно схватил первое, что попалось с серебряного блюда (холодную курицу), и стал рвать зубами белое мясо, одновременно пытаясь рассказать жене о встрече с Валентом Флавием.

– Утоли голод, – кротко посоветовала супруга, усевшись на хрупкий стульчик-диф, на котором любила сидеть еще девчонкой. И вот – не могла отказать себе в удовольствии и внутреннем самоутверждении, что совсем, ну нисколечко, не поправилась, сидела уже замужней беременной дамой. – Утоли голод и сними, во имя Митры, свое «железо»!

– Митры? – прорычал удивленный Константин. – С каких пор в моем доме звучит имя языческого бога?

– Сам рассказывал, – вступила в игру жена.

 – В Персидском походе, когда вода кончилась, молились только местному Митре!

– Так-то ж в Ассирии. – Трибун наконец насытился. – А как домой вернулись, так все снова о Христе вспомнили.

– Такие вы, мужчины, – притворно (или по-настоящему?) печалясь, вздохнула Елена.

У Константина был слишком невелик супружеский опыт, чтобы почувствовать разницу в настроении жены.