Война с готами. Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона

Раньше за высокочтимым префектом особой заботы о дочери, а уж тем более внимания к его, Константина, скромной особе, не наблюдалось. Не вполне до конца Германик осознал слова напутствия, которые префект горячо зашептал на ухо зятю:

– Ты нам нужен живым. Елене, мне, твоему будущему ребенку. Ты понял, Константин?! Живым!

Разумеется, живым, к чему напоминать?

Марк Силансий отстранился, вернулся назад к палантину. Несколько театрально (был почитателем греческой драмы) отдернул полог. Оказалось, что на подушке величаво возлежал большой щенок.

Молосский дог! Мечта детства! Германик непроизвольно засмеялся:

– Это – мне?!

– А кому же еще? – Породистое лицо Марка Силансия расплылось в довольной улыбке. – Зовут Цербером. Год без двух месяцев. Сука родила его от знатного и злого папаши. Убедишься сам, будет тебе верным другом.

Щенок, тем временем резво соскочив с удобной подушки, потянулся, показав отменные клыки. Как само собой разумеющееся, подошел к Константину Германику.

Уселся на задние лапы и вдруг зло зарычал на египтянина-капитана, осмелившегося приблизиться к хозяину.

– Ну, вот, – удовлетворенно констатировал Марк Силансий. – Полное взаимопонимание.

Глава IV

Греческое море

Даже Константин Германик, обошедший собственными ногами чуть ли не все известные африканские пустыни, знал, что отправляться в плаванье по традиции следовало бы с первыми лучами солнца. Но тут – иное. Навклир то и дело, озабоченно поглядывая на палубу, где размещался потаенный груз, поторапливал моряков корбиты:

– Нечего лодырничать да на солнце смотреть.

Видите, оно еще на горизонте, пока не село, а значит, древний, как мир, бог Ра нам благоприятствует. Засветло пройдем маяки и причалим на том конце Босфора. Переночуем и рано утром выйдем в Греческое море.

– Я не только за товар боюсь. – Египтянин ткнулся своим длинным и кривым носом чуть не в ухо Константину Германику. – Обожаемый префект велел передать слова квестора Евсея: «Отплыть следует быстро и тихо, соглядатаев в порту больше, чем насекомых в бороде покойного Юлиана Отступника».

– Тут действительно много людей разного племени, – согласился Константин Германик.

– Разного племени? – искренне удивился египтянин, весело уставившись на своего пассажира черными глазами, вдобавок подведенными по давнему обычаю сурьмой. – Опасаться следует своих, они незаметны, как блохи, и опасны, как нильские крокодилы.