Война с готами. Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона

– Я, признаться, слышал о тени этого великого царства, когда был в Египте, – продолжил Аттик. – В столицу нашу труппу не пустили завистники-конкуренты, но мы собрали благодарные аплодисменты в провинции. Трибун, везде в Империи нужна греческая речь, везде ее понимают, и страдания Елены Прекрасной, которую, согласно драматургу Еврипиду, спрятали олимпийские боги от превратностей войны именно в Египте, были близки сердцам местных зрителей.

Константин Германик мигом вспомнил рыжие кудри своей юной красавицы жены, дразнящую родинку и белые зубки, но, придя в себя, спросил недоуменно:

– Я чего-то не понимаю, грек? Кто и куда спрятал Елену Троянскую? И из-за кого дрались тогда отважные воины под стенами Трои?

– Бессмертные боги спрятали ее в Египте.

А на стенах Трои была только тень Елены Прекрасной, – кротко объяснил Эллий Аттик, опасаясь тяжелой руки офицера. – Я – не виноват. Историю об этом поведал Еврипид много столетий назад. Я все это рассказываю к тому, что с этой слезной драмой наша трупа добралась до окраин Египта, и там я впервые услышал историю о государстве дезертиров.

– Дезертир?! – отбросив в сторону занавеску, в закуток вступил фракиец. Отдал честь командиру, хлопнул по плечу Калеба:

– Смена караула, иди спать. Командир, позвольте обратиться: где дезертир?

В армии Валента, как и в армии Юлиана Отступника, впрочем, как и в любой другой, если она действительно армия, дезертиров ненавидят, карают быстро и зло. Неудивительно, что серпоносец Тирас мгновенно насторожился, оглядываясь и сжимая древко смертоносного оружия.

– Вольно, солдат, – успокоил ветерана трибун. – Ты не поверишь, но наш грек повествует сейчас о целом государстве дезертиров.

– Государстве дезертиров?! – переспросил ошеломленный солдат Империи. В его голове это просто не укладывалось. – А как такое возможно?

– Сейчас грек расскажет, – кивнул Германик.

– Командир, можно я послушаю? – хрипло выдавил из себя Тирас. – Впервые узнать такое за сорок лет!

Фракиец был настолько потрясен, что забыл, что сам только что заступил в караул и теперь просто обязан стать свидетелем происходящего.

Неслыханное дело для серпоносца!

Впрочем, сам Константин Германик был потрясен не меньше. «Государство дезертиров!» Однако при чем здесь Калеб?

– Переведи ему приказ остаться. Поспит потом, – велел Аттику трибун.

Эллий что-то бросил Калебу, тот кивнул со своим вечным «кхе-кхе».