Вновь

Настя начала быстро и кратко, словно неприятный отчет, но сама не успела заметить, как в каждом слове образовалась своя глубина скорби:

– Проект был столь сложным и важным, что кто-то недоработал – человеческий фактор. Десять женщин погибли вместе со своими детьми. Монолит встал на уши. Люди были в самом страшном отчаянии, быстро переросшем в злобу, столь жестокую, сколь неподконтрольную. Когда его пытались схватить, то под руку попали его жена и маленькая дочь. Озлобленная толпа – это страшно, Бэккер, очень страшно.

Жена смогла пережить нападение… Там же мозг не думает. Слепой гнев и боль. Это толкает людей на то, о чем с опозданием они будут жалеть до конца своих дней. В нашем случае виновных в непреднамеренных смертях посадили в Тишь.

– А его на Аврору, подальше от чужих глаз, – подытожил Бэккер, поглядывая на Петин затылок впереди у правой стены поезда, где они с Андреем что-то обсуждали.

– Да. Официально он числится заключенным в Тишь. Но у людей туда доступа толком нет, лишь удаленная связь – и то под контролем тюрьмы.

Козырев одобрил с трудом, все же Андрей обладает большим влиянием. Уступок для Пети стоил прилично.

– Что стало с Ингрид?

– Она-то была здешняя. Общее горе потери кое-как срезало углы.

С минуту они молчали. Тема была не из приятных, но Бэккер сделал определенный вывод и, взглянув на Настю, ощутил ненавистное одиночество из-за стены непонимания между ними.

– Есть причина. – Эти слова привлекли Настю. – Осколок нельзя оставлять.

Поэтому я не говорил тебе ранее, чтобы сделать дело с минимальным ущербом.

– Но ущерб нанесен, дело не сделано. Так что оставь этот бред пока при себе.

Настя уже давно не чувствовала в себе такую злость из-за произошедшего и смятение перед грядущим.

– Ты вообще собирался на Целестин для раскопок? – выпалила она сквозь зубы, сверля его глазами.

– Да, – кратко и внушительно отрезал Бэккер. И пока она оценивала правдивость его ответа, он заговорил вновь, ведь и сам уставал быть в ее глазах лжецом: – Ты знаешь Монолит лучше меня, и не только потому, что коренная, а потому, что умна.

 – Настя не смогла сдержать саркастичную усмешку от этой фамильярности. – Я серьезно.

– Если все ради этой штуки, то почему прислали тебя одного? Андрею не верят, ну, допустим, но есть еще Козырев, можно…

– Нельзя. Эта «штука» обладает слишком большим потенциалом. Если Монолит обуздает его, то Опус получит серьезную угрозу.