Серебряные небеса

Правда, деревья выглядели странно, бледные, с матово-белым налётом, вроде некоей плесени, с настораживающе извилистыми и гладкими стволами и вознесёнными на недосягаемую высь кронами… Подробнее сквозные проёмы в толще горной породы рассмотреть не давали, необходимо было перебираться на ту сторону, а, поскольку наступала ночь, этого мы себе позволить не могли – ещё чего не хватало, слоняться по чужим, неизведанным землям без карты местности, под одними лишь луной и звёздами, когда все очертания обманчиво мерцают, расплываются или скрадываются.

Луна – та ещё кокетка, ей лишь бы обдурить, вовлечь в заблуждение, поводить за нос. Чудится тебе, что ты заприметил образину косматую с шестью поднятыми настороже лапами – ан, нет, это старое дерево покосилось. Видишь голый лысый череп – протри глаза, это неотёсанный валун, прикатившийся по склону горы. И, вроде бы, неоткуда взяться на местности непонятным жутким существам, но в новом, не занесённом на твои карты краю ты до последнего никогда не можешь знать наверняка, видишь ли элемент ландшафта, или же притаившуюся тварь. Для таких экспериментов надо быть либо безумцем, либо героем – что, по сути, часто идёт в тесной связке. А вот я – ни разу не отважный сорвиголова. Понимаю, от меня такое звучит неправдоподобно, однако, я никогда не иду на риск, если есть хоть на волосок шанс его избежать, и не предпринимаю усилий, не просчитав, как они окупятся, и насколько велика вероятность провала.

Я был абсолютно убеждён, что ни один член моего экипажа не покинет судно, не имея на то моего одобрения, а лучше – прямого и не допускающего ложных трактовок распоряжения.

Однако, когда все, как я полагал, вернулись на борт, для перестраховки была проведена перекличка, и, как оказалось, мы недосчитались одного из наших пяти юнг. Юнец лет десяти – у вас, людей, это, кажется, соответствует двадцатке? Плавание вышло у него первым, и сразу – такие сильные впечатления, да ещё и точно не из лучших. Неудивительно, что его потянуло развеяться, отвлечься, прогуляться, может – на экзотику потянуло. И климат тех краёв, и даже та флора, что мы успели подметить за столь короткий промежуток времени, разительно отличались от более чем умеренных условий его родины. Любопытство, разбавленное мальчишеской уверенностью, свойственной самонадеянным глупцам, возомнившим, что дурные окончания историй о вляпавшихся в беду путниках – уж никак не про них, таких хороших и пригожих, могло потянуть его куда угодно – в любую часть острова.