Красивый, богатый, свободный…

Таш снова повернула голову к нему, ей понравилась идея быть партнером Натаниэля, можно даже потерпеть его сына.

– Вы владеете всем зданием?

Она и не подозревала, насколько богаты Муры. Здания в самом сердце центрального делового района не дешевы.

– Набиваете цену? – спросил Эйден.

– Эйден. – Неодобрительный взгляд карих глаз пресек его.

– Это не праздный интерес, важно понять, нужно или нет получать разрешение других арендаторов. Экономия времени.

Натаниэль кивнул, довольный ее ответом.

– Итак, обговорим дизайн?

Оба Мура были поглощены ею и, казалось, совершенно не озабочены уходящим временем.

– Думаю, пожалуй, хватит для начала. На следующей неделе я смогу отправить вам по электронной почте несколько эскизов.

– Привози их сюда, – предложил Натаниэль, Эйден сощурился. – Мы сможем пообедать в следующий раз. Сейчас немного поздновато.

Нет, если вы спросите ее урчащий желудок.

– Звучит заманчиво.

Эйден снова нахмурился. Если он будет продолжать в том же духе, навсегда испортит свой импозантный лоб.

Прощание вышло кратким. Таш едва ли могла открыто обнять Натаниэля, как ей хотелось. Эйден вызвал ей лифт, придержал дверь, когда та открылась. Словно желая убедиться, что Таш на самом деле туда войдет, затем тоже шагнул в кабину.

– Вам, видимо, нужно быть где-то в другом месте, – намекнула она.

Быть где-то в другом месте, а не следить за ней.

– Я вызову вам такси, – буркнул он.

– Я поеду на электричке.

Эйден шел за ней по пятам до вестибюля.

– Я провожу вас на станцию.

– Я остановлюсь где-нибудь перекусить.

– Замечательно. Умираю с голоду.

Таш бросила на него взгляд исподтишка. Утонченный. Большинство мужчин, по крайней мере, изобрели бы какую-нибудь причину, чтобы остаться с ней и чем-нибудь поразить. Этот же даже не потрудился придумать причину.

– Я не собираюсь выходить с вами в свет, Эйден.

Он обернулся.

– Не помню, чтобы я это предлагал.

– Вы сочли это само собой разумеющимся. Наши отношения сугубо профессиональные.

Говоря о причинах…

Он сощурился:

– Это просто обед, Наташа. Я вряд ли буду делать вам предложение за поджаренным сэндвичем.

Она расправила плечи.

– Опыт показывает, именно так и происходит.

Высокомерие. Вседозволенность.

Эйден наклонил голову. Что-то недоброе мелькнуло в его лице.