Когда запоет соловей

– Малек! – громогласно позвала королева казначея, и тот, неловко поднявшись со скамьи и наступив на платье сидевшей рядом дамы, торопливо поклонился. – Сегодня же представьте мне отчет о расходовании казенных средств на это изобретение, вплоть до последнего медяка!

– Но, ваше величество, работы еще не закончены! – Бальдо вышел из оцепенения.

– Я разберусь, герцог, будьте покойны, – ядовито процедила королева. – Если вы забыли, так я напомню, что в моей власти не только открывать театры и раздавать милостыню нищим, но и вести казну, следить за содержанием армии и… – она сделала многозначительную паузу, – принимать отставку канцлера и назначать нового!

Голос Элеонор звучал сурово.

Каждое слово будто хлестало Бальдо по округлившимся щекам, а последняя фраза вызвала волну перешептываний на помосте – о болезни Ристера знали все.

– Вы этим хотели сражаться на востоке против кочевников? – презрительно спросила королева.

– Но, ваше величество… – Бальдо окончательно овладел собой и повысил голос, пытаясь изменить ситуацию в свою пользу.

– Никаких «но»! – прервала его Элеанор. Инфант внимательно слушал мать, не сводя с нее восторженных глаз. – Хотели, так везите! И пока орудие не проявит себя в деле, пока кочевники не будут разбиты и не перестанут губить моих людей на востоке, вы не получите больше ни единой монеты на новые пушки! Слышали, Бальдо! – королева быстро поднялась и сверху вниз посмотрела на герцога. – Ни единой монеты!

Герцог неторопливо встал и, сверля ненавидящим взглядом Элеанор, медленно склонился в неглубоком поклоне.

Та стремительно сошла с помоста, увлекая за собой инфанта. За ней потянулись придворные.

– Дело плохо, – почесал в затылке Осни. – Чувствую, Никлаус, надо нам сматываться, и побыстрее, пока нам не всучили кое-что на дорожку.

Мысль была здравой, но запоздалой. Бальдо, стиравший платком пот, градом катившийся по лицу, приобретшему нездоровый оттенок, уже энергично махал Аллену, призывая к себе.

Капитан нехотя подчинился.

Первым, что он услышал от герцога, был поток бранных слов о королеве, ее родственниках и особенно о ее матушке, а также обо всех женщинах мира, включая волшебниц и пресвятых дев.

Офицеры молча ждали, когда Бальдо выплеснет свой гнев. Оружейник стоял рядом с совершенно потерянным видом.

– Она что-то заподозрила, – перешел, наконец, на приличные выражения герцог. – Какая-то крыса на меня донесла.