Братишка, оставь покурить!

И куда его убить, этот день?

И куда убить еще множество таких же дней, которые серой бесконечной чередой теряются в необозримом, в непонятном будущем?

Впрочем, когда-нибудь потом, скорее всего, что-то на горизонте прорежется. А пока… Пока нужно куда-то идти, что-то есть, где-то устраиваться… Нужно жить! Только кто бы объяснил ЗАЧЕМ…

2

Лишь войдя в вестибюль станции метро, понимаю, что как раз сюда-то мне и не следовало входить. Лучше бы прошелся до Садового кольца, сел на троллейбус-«бэшку», и потихоньку допилил бы до нужной станции.

Там, может, на контроль и не нарвался бы. А здесь частокол турникетов никак миновать невозможно.

Однако делать нечего, не возвращаться же!..

Не привык я возвращаться.

Неторопливо, вразвалку направляюсь к контролирующей проход бабульке. Мимо нее нескончаемым потоком льется народ, показывая на ходу что попало: проездные, какие-то удостоверения, еще что-то… Что она тут разглядит, в этом мельтешении?.. А тут еще все тащатся с сумками, тележками, коробками… Адова работа, если разобраться, вот так на контроле в метро у вокзала весь день сидеть, не позавидуешь…

Ты лучше себе посочувствуй, – оборвал я сам себя.

Альтруист хренов! Она тут посидит-посидит, да и домой двинет. К себе домой! Где ее ждет семья и вкусный ужин. А ты куда направишься? По тому адресу, что дал тебе Корифей?

Нет-нет-нет, стоп, туда ни в коем случае, об этом даже думать нельзя!

…Между тем я уже оказываюсь перед бабулькой. Она глядит на меня настороженно, уже выхватив, опытно выделив глазами из толпы человека, который приближается к ней не слишком уверенно.

Видит, что ничего из кармана не достаю, никаких «корочек» ей под нос не тычу. И уже видно, что она заранее готова сорваться на крик во имя восстановления социальной справедливости.

– Здравствуй, мамаша!

Она молчит, пялится из-под потертой красной шапочки снизу вверх. Сейчас мимо нее хоть по «ксиве» «Ударника коммунистического труда» проходи, хоть танк на веревочке провози – не заметит.

– Пропусти в метро, у меня денег нет, – в лоб прошу ее.

Дежурная тут же обретает дар речи.

– Без денег нельзя, – решительно информирует она. – А денег нет – это твои проблемы.

– Грубая ты, мамаша, невоспитанная, – цежу я, сдерживаясь. – И сердца у тебя нету.

Последняя реплика ей не нравится.

– На всех вас сердца не напасешься, – обрывает она и ловко перехватывает какого-то мальчишку, попытавшегося проскользнуть мимо нее.