В чистом потоке

И знаете что? Это просто круче некуда, поверьте.

Пока Боря тянул губы в ухмылке, еле заметно шепча запретное слово, ледянка соскальзывает вниз. Бориска бросается вслед на животе.

Съехал мастерски, пушистый снег придавал ускорение. Докатившись до ледянки, раскинул руки и замер на спине. Пуховик не успевает за движением грудной клетки, будто под ним дышат двое. Дно оврага становится глубже, небо раскачивает облака.

Снегокат… Бориска нехотя вспоминает, что валяться на снегу – безответственно. Но вставать не хочется совсем.

Хочется бесконечно так вот смотреть в покрытую редкими белыми мазками синь и знать – теперь новая жизнь!

Встал, отряхнулся. И вдруг впервые почувствовал «это». Оно было мягким и ненавязчивым. Но очень ощутимым: мир будто наполнили еще одним воздухом. А потом еще одним, и так до бесконечности.

Боря на мгновение увидел множество себя – на горке, на дне оврага, с мамой и без, у большой березы слева, с разбитым носом, сломанным снегокатом и слезами на щеках. И все это в этот день – 3 декабря 1989 года, как если бы он прожил его тысячи раз.

Как если бы вся его жизнь сложилась по-разному до этой секунды.

––

Бориска бредет к детдомовским, пытаясь сбросить странное оцепенение. Поболтали. На обратном пути смотрит как подтягивается народ. Это всегда происходило стремительно – всего пять минут назад никого, а сейчас овраг аж потрескивает от детского восторга.

Ребята одеты в кислотные, сиреневые с желтым, бордовые с голубым пуховики, вперемешку с ватниками. Родители образуют кружки по сортам сплетен.

Мамино пальто, сверкающее на солнце полупрозрачным одуванчиком воротника, собрало самую большую.

Владельцев транспорта на овраге трое. Первым был Дениска, ему звездный статус достался от брата: перемотанный синей изолентой, у тормоза только полпедали, из сиденья местами выглядывал поролон… Вторым – Леха «Чудик», но он не в счет, потому что он ни с кем не дружит и катается один. Черные густые полосы торчат из-под его оранжевой шапки, говорят, его отец – колдун. Ну а третий, Игорек, недавно переехал, вроде, нормальный пацан.

Боря поднимается к ребятам.

– Ух ты, кру-уто! Новенький. Валёк, твой? Не? Дрон, твой что ль? Хм!

Ребята мотают головами. Но все и так поняли чей. Бориска смакует момент, медленно огибая собравшихся. Встает рядом со снегокатом. Кладет руку на руль, гладит каучук, которым тот обтянут.

– Ничейный что ли!? – и как завопит. – Значит, мо-о-ой!

Быстро толкает к краю и через мгновенье уже мчит по склону.