Страшная Маша

Те, кто помладше, оседлали качели, а компания постарше разместилась на лавочке. Где-то к часам девяти «сопливых» уводили, и старшие наконец в сгущающейся темноте могли начинать свои небезопасные подростковые игры. Вынималась бутылка, забивалась травка. Девчонки затягивались по кругу, хихикали и закидывали голые ноги на перекладины скамейки. Мальчишки тянули из горла пиво, матерились и жались к горячим бокам подруг. Маша никогда не сидела с ними, ее не звали.

В этот вечер она в сторонке выгуливала Витю, который, уже наползавшись, мирно сидел в коляске и слушал с ходу придуманную Машей сказку.

Маша поглядывала в сторону дома, ожидая, что вот-вот появится мама. Витю уже надо было уводить спать, она поднялась и покатила перед собой коляску. Проходя мимо веселой компании, услышала, как ее соседка Лера Малкина, сложив трубочкой губки, нараспев затянула: «Му-му». Ребята весело подхватили и на разные голоса замычали вслед Маше. Маша даже головы не повернула, хотя внутри закипела злоба. Так бы она и перекипела, если бы Малкина не продолжила:

– А мама у Му-му турецкая бля-я-я…

Мальчишки заржали и все хором заорали:

– Бля-я-я!

Маша повернула голову.

Лицо ее побледнело, зрачки расширились. Ребята буквально покатывались со смеху. Кто-то прокричал: «А братик ублю-ю-юдок…» – и понеслось: «Му… бля… блю…» И вдруг Маша громко сказала:

– Зато вы умрете сегодня, все до одного.

Она скрылась с коляской в подъезде, а на дворовой скамейке не утихало веселье. Две девочки и два мальчика еще долго не расходились.

Неожиданно появился пятый, но они его прогнали, это был младший брат Леры. Он стоял над душой и грозился рассказать маме, что они курят. Лера дала Жорику десятку и пообещала, что через полчаса будет дома. Жорик слышал, как девочки говорили, что Му-му грозилась всех поубивать за то, что они над ней смеялись. Стас, самый взрослый и опытный в компании, отсидевший два года в колонии за драку, разлил остаток «левого» спирта себе и Борику. Девчонки пили пиво. Лере и без добавки было хорошо, лучше, чем Юльке, которая траву не курила. Стасик еще не решил, пойдет ли он с Леркой к гаражам, как вдруг ее круглая задница опустилась на Борькины колени, а хитрые глазки вперились в Стаса. «Вот падла, – подумал Стас, – я тебе покажу, а Борик, козел, куда руки тянет». Зашумело в ушах, он встал, качаясь, подошел к Лерке и вмазал ей по шее так, что она слетела с колен и свалилась ему под ноги. Он небольно пнул ее в мягкое место. Лерка вскочила и заорала как резаная.