Тот, кто стреляет первым

– Товарищ солдат, вас что, командиры не научили обращаться к старшим по званию?

Голос тоже не понизил. Не дело, конечно, двум офицерам при подчиненных выяснять, сколько стоят две копейки, но раз пошла такая пьянка…

– Вспомните Устав Внутренней службы и обратитесь строго по нему.

– Товарищ капитан, разрешите обратиться?

– Не разрешаю!

Все! Устав соблюден, ответ дебильный, из которого нет выхода, потому как его разработчики не могли даже предположить подобное. Но да, он, капитан Руслан Летников, просто не разрешает младшему по званию обращаться к себе.

Извини, конечно, парень, но… Не я войну начал. И имею право вновь прикрыть глаза.

Послышались шаги Мережко – тяжелые и стремительные одновременно, наверняка выбивавшие искры из каменной крошки. Будет сшибать стул с разгона? Главное, не открывать глаза. При грозе это лучшее детское средство спасения. Вот рядом. И – мимо! Конечно мимо, что он сделает. Хлест полога в палатке. Тявкнула, словно собачонка, задетая ногой гитара. Вот и вся музыкальная комедия, и стоило ли начинать? Зато можно теперь уходить.

Самому, а не под конвоем.

Капитан собрал на колене окончательно поникшие цветочки, потянулся за автоматом, дежурившим у ножки стула. Тот, предатель, юркнул от страха перед морпехом за спину хозяина, и Руслан встал. Где ты, подлый трус? Выползай.

Автомата не было! Ни под стулом, ни в собственной тени Летникова, ни около палатки. Куда положил-поставил?

– Дежурный, общее построение, – словно выходя теперь уже на арену цирка, распахнул полог палатки Мережко.

С автоматом на плече. Ясно, что со своим. Остановился рядом с Летниковым, но словно пустой стене сообщил: – Извините, у меня построение. Прошу покинуть расположение.

– Не задержусь. Сейчас автомат отыщем…

– Оружие свое надо беречь. Солдат без оружия как… ясно что в проруби.

Не уничижительное сравнение, а усмешка в уголках губ не понравилась вертолетчику. А что, если… Нет-нет, не может быть! Но и мимо стула проходил только он, Мережко.

Он подхватил автомат? Бредни! Ведь это оружие, а не бутерброд для Халявы.

– Он стоял у меня здесь, – указал Летников даже не на стул, а на саму тропинку, по которой проходил морпех.

– Ничем не могу помочь! – О, как насмешливо вновь тронулись уголки губ. И впрямь коверный в центре цирковой арены. Уважаемая публика. Впервые на арене. Алле-оп! – Становись!

– Но автомат… Я не уйду без оружия!

Над городком пролетела на форсаже «Сушка», затмив все переговоры.