Рыбацкие страсти и Встречи

Я размахнулся своей колотушкой (как былинный Микола Селянинович!) и, как молотом по наковальне, со всей силой бухнул по воде, где находился лещ. Леску я держал в это время левой рукой и успел дать ей слабину. Лещ, видимо, обезумевший от неслыханного удара, на спринтерской скорости устремился опять в глубину. Я еле успевал разматывать леску с мотовильца. Сразу подумалось, что мои дела теперь совсем плохи: лещ скорее умрет на месте, но к берегу больше не приблизится ни на сантиметр. Так оно и вышло: в какой-то миг я почувствовал, что руку мою больше никто не держит и не выпрямляет.

Я стал выбирать леску. Она шла совершенно свободно. Мне показалось, что леща на ее конце нет. Я так и подумал, что лещ оборвал крючок. Когда же вытянул ее, увидел лежащего на боку широкого леща, еще живого, но не оказывающего уже никакого сопротивления. Без труда я взял его в воде голыми руками. Лещ потянул на весах более двух килограммов. Дома я внимательно рассмотрел его, заметив вмятину на спине – дело моих рук. И только в этот момент я почему-то пожалел пойманную рыбу.

Язи

Язей ловить я люблю. Наверное, потому что они очень напоминают мне нравом и повадками голавлей, а вместе с ними я вспоминаю уплывшее по реке куда-то очень далеко за горизонт свое детство. Язь – боевая славная рыбка. Она любит и дождевого червя, и малька, и слепня, и кузнечика, и кусочки свежей рыбки и хлеба. Мне приходилось ловить его и на муху. Насадку язь хватает жадно и резко: создается впечатление, что он никогда не наедался досыта.

Колокольчик на закидушке, если попался язь, звенит сильно и особенно мелодично. Один рыбак мне так и сказал, что язь разбудит и покойника на берегу.

Попавшись на крючок, он до последнего момента пытается вызволиться из неволи. Когда его ведешь из глубины, он все время норовит сорваться с крючка либо оборвать леску. Даже после того как рыбак снимает его с крючка и, держа в руках, довольный понесет его в садок, язь улучит момент, сиганет из рук прямо в воду, – и был таков. Я сам не раз вот таким образом лишался уже пойманных язей и всякий раз дивился способности и находчивости этой увертливой рыбы.

Каких только историй, связанных с бегством язей из неволи, не слыхивал я от рыбаков! Иногда, сомневаясь, не верил в их реальность. А однажды все никак не мог поверить своим собственным глазам. Было это в 1975 году. В августе я находился в отпуске и часто ходил на рыбалку. Помнится, на излюбленном месте, где я ловил обычно судаков, всюду плотно сидели рыбаки.